– Может, тебе нужно что-то с голосом?
– Без понятия, может быть.
По взмаху руки Лучано Паваротти своим мелодичным тенором спел La donna è mobile из оперы Верди «Риголетто».
– Ни за что, – сказала Кати, открыв глаза. – Мне сразу хочется подпевать!
– Под следующую песню тебе наверняка даже захочется потанцевать. Но вместо этого просто представь ее себе!
– Я постараюсь. – Кати подняла руку, как будто давала клятву.
Из колонок зазвучала Night Fever группы Bee Gees.
Северин увидел, что ноги Кати начали отстукивать такт.
– А теперь представь, как Bee Gees поют и танцуют с уложенными волосами, в брюках клеш и в ботинках на платформе. Видишь крутящийся блестящий диско-шар над ними? Замечаешь разноцветные огни, от которых сверкает вся комната?
– Я вижу только неподвижное изображение…
Северин разочарованно потер лоб. Скрепя сердце подал следующий сигнал. На этот раз они услышали Генри Валентино:
Кати вздохнула.
– Я что-то вижу, но не кино или что-то в этом роде. Больше похоже на какие-то тени. Прости.
Северин ободряюще положил руку ей на плечо.
– Не извиняйся. Это я должен извиняться за то, что притащил тебя сюда из-за своей навязчивой идеи.
– По-моему, то, что ты так стараешься, очень мило. Я никогда раньше не участвовала в экспериментах.
– Последняя попытка?
– Уже?
– Да.
– Очень жаль, потому что мне действительно начало нравиться.
А вот Северину это больше не нравилось. Он стал одержим идеей, что Кати должна увидеть музыку. Потому что ему хотелось, чтобы между ними существовало какое-то сходство, какая-то связь.
Он подал знак в последний раз.
Техник запустила песню, под которую Кати радостно танцевала в детстве. Саундтрек из «Поющих под дождем» в исполнении Джина Келли.
Когда Северин увидел, как щеки Кати и уголки ее рта приподнялись, на губах заиграла улыбка, которая становилась все шире и шире, а потом она с закрытыми глазами выдохнула единственное «да», он влюбился в нее.
Не существует такого понятия, как любовь с первого взгляда. Увлечение, влюбленность, тоска – все это возможно спустя миллисекунду, но для любви требуется гораздо больше времени. Любовь похожа на волну, которая приближается к берегу, круто уходящему в морские глубины. Издалека это всего лишь небольшой подъем в синеве, едва различимый среди множества других, однако он уже набрал огромную силу. И лишь на последних метрах перед берегом волна вдруг вздымается из моря в полный рост и обрушивается на тебя со всей силой.
– Да, я что-то вижу, – шепотом продолжила Кати, словно боялась разрушить образ в своей голове, произнеся его вслух. – Мой папа в саду, и мы танцуем, хотя совсем не умеем танцевать. Я могу дотронуться до его лица… он так счастлив.
Через слишком короткие четыре минуты и пятьдесят четыре секунды песня закончилась. Кати по-прежнему не открывала глаза.
– Фильм продолжается! – воскликнула она. – Можно включить еще раз?
– Опять то же самое! – крикнул Северин в сторону техника, и Джин Келли запел снова.
Кати захотела переслушать песню четыре раза.
– Спасибо, – сказала она затем. – Это было так здорово. Я и не подозревала, что музыка на такое способна.
Северин посмотрел в глаза Кати, которые еще никогда не сияли таким счастьем. А глаза не бывают красивее, чем когда они сияют от счастья. И в глазах Северина тоже отражалось счастье.
– Знаешь, Кати, – начал он, потому что настал один из тех моментов, когда можно доверить друг другу вещи, которые имеют для тебя определенное значение, – для меня музыка, в смысле, такая, которая по-настоящему со мной разговаривает, – это как дружба сквозь несколько поколений. Между мной и композитором, который, очевидно, чувствовал и думал так же, как и я сегодня, хотя он жил много лет назад! Абсолютное безумие, разве нет? Искусство создает мост через эпохи. То же самое происходит со мной и в случае с живописью, и с книгами – эта особенная связь. Особенная магия. Совершенно особенное счастье.
Кати подалась к нему, придвигаясь все ближе, и нежно коснулась губами его щеки в поцелуе.
– Мне нравится, когда ты так говоришь. – Она вытерла большим пальцем пятнышко на щеке Северина. – А теперь запусти все еще раз! – Кати закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. – Кажется, я начинаю понимать, что к чему.
На следующее утро Кати разбудила песня из «Поющих под дождем», потому что вчера вечером она установила ее на мобильный телефон в качестве мелодии звонка.
Взгляд упал на цифры, высвечивающиеся на дисплее. 6:03.
Наполовину сонная, наполовину встревоженная, Кати ответила на звонок.
– Алло?
– Можешь приехать в дом своей матери?
– Мартин?
– Нам нужно поговорить.
– Что-то случилось? Его ограбили?
– Думаю, ты знаешь, что случилось. Пожалуйста, зайди перед работой. – Он повесил трубку.
Кати кое-как привела в порядок волосы, влезла в джинсы, натянула свитер и вышла.
