Когда она подъехала к маминому дому, было еще темно. Из-за того, что Беттина объедала клумбы, он уже не казался таким пугающим, как вчера днем. Кати погладила бочок оленихи в знак приветствия, после чего Беттина подтолкнула ее головой, за что получила еще одну порцию ласки.
Большие двойные двери виллы эпохи грюндерства стояли открытыми, в прихожей и гостиной горел свет.
Кати знала, где найдет Мартина.
Должно быть, сегодня утром он проверял, все ли в порядке в доме. Как врач навещает больного, ее дядя навещал ветшающий дворец.
Она обнаружила его с метлой рядом с осколками клоунов, из которых он сложил четыре буквы: «СТОП».
– Ты вступил в ряды визуальных художников?
– Я хочу, чтобы это отложилось у тебя в голове!
– Ладно, я больше не буду убивать клоунов.
– Не смешно! Насилие – это не выход. Ни в отношении предметов, ни, тем более, в отношении людей. В конце концов, насилие всегда вредит тебе же. Вот почему ты должна прекратить такие выходки, Кати. Серьезно.
Кати отыскала перед шкафом щетку с ручкой, совок и ведро. Она опустилась на колени и начала убирать осколки.
– Битая посуда приносит удачу. Как на свадьбах. Что-то заканчивается, и начинается что-то новое.
– Нет, это не принесет удачу, Кати. Что дальше? Сожжешь весь дом?
– Гнев должен был как-то выйти наружу. Я не горжусь этим, но массовое убийство фарфоровых клоунов – это не уголовное преступление.
Мартин опустился на колени перед Кати и сжал ее запястья.
– Такая зацикленность на маме не пойдет тебе на пользу. Хельга мертва, пусть она покоится с миром, пусть все это уляжется и останется позади.
Кати уже пожалела, что, вернувшись из концертного зала, долго разговаривала с Мартином обо всем на свете. Она высвободилась из его хватки.
– Неужели ты не понимаешь, что я не могу отпустить? Что я хочу знать, почему она так поступала, почему так распоряжалась моей жизнью? Даже несмотря на то, что я хотела идти в совершенно другом направлении?
– Нет, я понимаю, но ты никогда этого не узнаешь. Вот почему ты должна отпустить, и чем раньше, тем лучше. Жизнь в принципе состоит из череды моментов, которые необходимо отпускать. Пока в конце концов тебе не придется отпустить все.
Кати смахнула букву «С».
– Мне сейчас не нужны философские советы, мне нужны ответы.
Мартин снова встал.
– Ты так говоришь, будто мы имеем право на ответы и в итоге так или иначе их получим. Но мы никогда не получим ответы на большинство важных вопросов, и с этим приходится мириться. – Он прислонил метлу к шкафу-стенке. – Ты гадаешь, какой стала бы твоя жизнь, если бы твоя мама постоянно не дергала за разные ниточки. Но этой жизни нет, как и многих других. Чем дольше мы живем, тем больше накапливается непрожитых моментов, больше непрожитых жизней. Нужно следить за тем, чтобы все непрожитое не выдавило из нас воздух настоящей жизни. Лучший способ сделать это – жить счастливо, потому что тогда мы забываем обо всем непрожитом. Все «а что, если» становятся тем, что они есть: тенью, которую рассеивает свет.
С пола исчезла буква «Т».
– Тебе, конечно, виднее. Господин Никогда-Не-Был-За-Полярным-Кругом.
– Я много думал о том, чего не сделал. Десятилетиями. – Мартин выглянул в сад, откуда на него смотрела Беттина. – Но в Арктике, если ты слишком привязан к прошлому, у тебя нет будущего.
– Мартин, ты никогда не был в Арктике!
– Тем не менее.
– Нет, не тем не менее! Я больше не могу это слушать. Но разве я высказываю тебе это и вмешиваюсь в твою жизнь? Нет. Я позволяю тебе быть таким, какой ты есть. Так позволь и мне быть такой, какая я есть. Если это означает, что я копаюсь в прошлом, то это только мое дело.
«О» с грохотом высыпалось в ведро.
– Я хочу для тебя только лучшего!
– Только не эта фраза! – С еще более громким звоном Кати добавила «П» к остальным осколкам и встала.
– Но это правда.
– Мама тоже вечно твердила эту фразу. И это была
– Она мертва, уже слишком поздно. Освободись.
– Я не остановлюсь, пока не получу ответы на свои вопросы! – Кати бросила щетку и совок на уничтоженных клоунов в ведре, на расколотые красные носы, потрескавшиеся улыбающиеся рты. – Если ты считаешь, что это неправильно, мне придется с этим жить. Если не хочешь мне помогать – тоже.
Мартин выглядел так, будто она разбила его, а не фарфоровые статуэтки.
– Ты сама себя сломаешь. И я определенно не намерен тебе в этом помогать!
Мартин всегда выручал ее в любых проблемах, всегда подставлял плечо и выслушивал. То, что сейчас он отвернулся от племянницы, Кати восприняла так, словно часть ее собственного тела восстала против хозяйки. Поэтому та часть больше не работала должным образом, а ей перестало хватать воздуха, и раскалывалась голова. Нужно было срочно убираться отсюда.
В коридоре Кати заметила письмо, которое кто-то, видимо, просунул через щель в двери.
Она подняла его и увидела, что оно от душеприказчика.
Хуже уже быть не может, подумала Кати и вскрыла конверт.
