Письма на вощеной бумаге полностью

– Правильная прическа дает человеку ощущение, что он может все! Мне это всегда помогало. А теперь держи голову ровно. – Из своей большой сумочки мадам Катрин выудила ножницы и расческу, которые всегда носила с собой для экстренных стрижек.

Северин сел, как ему велели.

– Я думал, вы стрижете только женщин.

Мадам Катрин сухо рассмеялась.

– Что такое мужская стрижка, если не женская прическа без изюминки!

Теперь даже Мартин не удержался от усмешки – впервые после пожара.

– Может, ты собралась еще и приодеть беднягу Северина?

– Вы, недоумки, не относитесь к делу с должной серьезностью! – Мадам Катрин наклонилась к Северину. – Кати считает, что ее самостоятельная жизнь может начаться только где-то в другом месте. Ты должен дать ей понять, что она с таким же успехом может начать все сначала здесь, с нами! С моим салоном, с тобой. А также покажи ей, что нашему городку еще есть что предложить. Она многого не знает и даже здесь сможет открыть для себя что-то новое.

Мартин вытащил второй складной стул и сел напротив Северина, явно наслаждаясь зрелищем.

– Ты имеешь в виду что-то конкретное?

– Ресторан в замке Лоерсберг, например! Кати всегда хотела туда сходить, но для нее это было слишком дорого.

– И ужин там должен побудить Кати к… – начал было спрашивать Северин, но его перебила мадам Катрин.

– Это фундамент! Вы, мужчины, все равно ничего не понимаете. Я дам тебе денег на еду. А теперь закрывай глаза, и я подстригу тебе брови.

Мартин огляделся в поисках Лукаса. Тот поставил коробки с книгами рядом со входом в кинотеатр.

– Их надо убрать вон туда! – крикнул ему Мартин.

– Но здесь в них будет больше смысла. Нам просто нужно приобрести книжный стеллаж.

Все уставились на него. Лукас никогда не перечил, он выполнял каждое задание слово в слово.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – поинтересовался Мартин.

– Да.

– Тогда почему ты не отнес коробки с книгами туда, куда я тебе сказал?

– Потому что потом нам пришлось бы опять перевозить их сюда. Можно заранее избавить себя от лишней работы.

– Я не понимаю… – Мартин посмотрел на коробки с книгами так, словно упустил из виду что-то важное.

– Мои родители сказали, что купят все ваши экспонаты, причем по более чем щедрой цене, потому что я в значительной степени ответственен за пожар, а возможно, даже послужил его причиной. Также они купят участок с музейным садом, чтобы построить там арктическую игровую площадку, проект которой я набросал много лет назад. – Мальчик поправил очки на носу. – Кроме того, родители купят этот кинотеатр, где будет создан новый музей Арктики. Они делают это для меня, потому что по достижении совершеннолетия я должен буду управлять этим учреждением. Они считают, что это станет для меня значимым занятием в жизни, и я с ними согласен. Я уже запланировал некоторые изменения. – Он достал из кармана брюк листок бумаги, развернул его и протянул так, словно это вещественное доказательство. Перед ними предстал поэтажный план кинотеатра с точными измерениями, примечаниями и экспонатами, размеченными семью разными цветами. – Например, я хотел бы посвятить одну часть выставки Антарктике, а другую – документированию изменения климата, которое угрожает этим уникальным райским уголкам природы и всему миру.

Мартин потерял дар речи.

– Если вам интересно, что такое развитие событий означает конкретно для вас… Я люблю, когда мне дают четкие инструкции. Иногда вам это даже удается. Поэтому будет разумным решением, если вы пока останетесь директором музея. Соответствующий гонорар я уже обдумал.

Мадам Катрин выронила ножницы из рук.

Северин чувствовал себя не в своей тарелке. Все начиналось с волос, которые приобрели такую пышность и гладкость, какой он никогда от них не ожидал. Еще более странным стало его лицо. Мадам Катрин присмотрелась к нему и вздохнула. Что ж, это никуда не годится, она немного – совсем чуть-чуть, так, что совсем не будет заметно, но все же будет иметь значение, – нанесла легкий макияж. Потом уложила его прическу гелем и пощипала волоски на лице в самых разных местах, но объединяло эти места то, что они реагировали одинаково жгучей болью. Когда Северин намекнул на это, мадам Катрин просто отмахнулась от его возражений.

Северин не знал, где она взяла одежду, которая была на нем сейчас. Мадам Катрин туманно обмолвилась о бывших обожателях. Судя по цвету рубашки и брюк, они, должно быть, обожали ее не одно десятилетие назад.

– Это не я, – заявлял Северин на каждом этапе своего глобального обновления, на что мадам Катрин отвечала, что в этом-то как раз и дело.

Она также позаботилась о заказе столика в ресторане-замке. Когда она звонила туда, Северин услышал, что благодаря парочке разговоров в салоне ей известны такие вещи о ее собеседнике, о которых тот не хотел распространяться.

«Шантаж» – слишком грубое слово, но весьма подходящее.

Остаток дня Северин провел в кинотеатре, готовясь к вечеру: по крайней мере в этом мадам Катрин дала ему свободу действий.