В тяжёлом состоянии находился и наш Дим. В конце боя он держался из последних сил. Несколько пулевых ранений, сильные ожоги, переломана почти половина костей. Жизнь в наше бортинженере поддерживал встроенный в бронескафандр медкомплекс, который буквально пичкал Иванова лекарствами. С потерями вернулись и «Неваляшки». Марк Голимбовский находился на гране смерти. После осмотра Шнайдер отправил обоих в медикаментозный сон и уложил в капсулы гибернации. По словам доктора, у них есть все шансы выжить, но стоит поспешить вернуться на «Дмитрий Донской»
Отряд «Неваляшек» вернулся не с пустыми руками. Вместе с ними приехали ещё двое толи учёных, толи исследователей — странного вида мужчина в годах, маленький, худощавый, с дурацкой бородой клинышком и блондинка лет сорока. Она находилась без сознания, кажется, Анна. Ею также занялся Шнайдер, обещал поставить на ноги через денёк-другой.
А ещё спецназ притащил с собой несколько баллонов, в таких обычно перевозят жидкий азот. Что в них находилось, мне не сказали. А я не спрашивал. В секретные вещи лучше не лезть, себе дороже потом выйдет.
Мы готовились к вылету. Осталось решить, кто и на чём полетит.
— Эта яхта точно сможет взлететь? — спросил Николай.
— Сможет, — ответил я. — И взлететь, и до орбиты долететь.
— Только защитный экран не работает.
— Да.
— Придётся взлетать в броне, — усмехнулся Николай. — Давно у меня такого не было. На учениях в последний раз. Или в крайний. Вы, пилоты, вроде так любите говорить?
Я отмахнулся.
— Это старая традиция. Ещё с до-космической эпохи.
— Интересное время было. Простое, понятное. Ясно кто свой, а кто враг. Не то, что сейчас.
— Думаешь?
— А что нет? Согласен, Тёмные века, как ни крути. Но зато эти наши, а эти чужие. Своих защищаем, а чужих бьём. А сейчас что? Мы сколько лет с отрешёнными воюем и никто, ни одна падла не может объяснить, какого … это всё происходит.
— Может излучение какое-то? — наугад спросил я.
— Да какое излучение?
— Я не учёный. Как пример, может людей чем-то облучают и зомбируют?
— Глеб, ты фантастики перечитал или пересмотрел. Никакого излучения нет. Проверяли. Поверь. Психоделики, газ, яды, и прочие вещества. Много что проверяли. Ничего. Понимаешь?
Я неуверенно кивнул.
— Но ответ, возможно, у нас есть. Эти ребята, мужчина с женщиной, которых мы вытащили, что-то нашли. Они и ещё несколько человек несколько лет катались чуть ли не по всему известному космосу. Всех подробностей даже я не знаю. И наверху не все знают. Поэтому их надо вытащить.
Ценой скольких жизней? И главное чьих? — хотел сказать я, но спросил о другом:
— Их только двое?
— Остальные погибли, — ответил майор. — На них напали. Мы успели в последний момент.
Майор скривился. За эти дни куда-то делся тот весельчак, с которым я недавно познакомился.
— Я даже не знаю, кто на них напал, — признался Николай.
— Разве не отрешённые? — удивился я.
— Отрешённые — они тупые, — усмехнулся майор. — Думаю ты уже и сам заметил. А эти совсем другого плана ребята. Профи, в броне, я таких моделей никогда не видел. Мы чудом с ними совладали, да и то, случайно. Ударили внезапно.
На мгновение я завис от полученной информации.
— То есть вы знали, что они такие? А всем остальным рассказываете, что они анархичные фанатики?
— А ты что хочешь? По-твоему, мы должны всему миру сказать, что Россия и остальное Содружество воюют с полоумными дураками? И мало того, мы им проигрываем? Это всё равно, что подписать себе смертный приговор. Одно дело фанатики-фундаменталисты. Другое дело дураки.
Я как-то сразу стушевался, не зная, что сказать.
— Молчишь? А ты не молчи, Глеб, и не обижайся на меня. Ты умный парень, да и добрый. Только ситуация у нас паршивая. Мы не понимаем, с кем воюем. В этом беда. И пока не узнаем нашего врага по-настоящему, будем проигрывать.
Обойдя по кругу корабль, мы остановились напротив широкого трапа, ведущего в трюм «Ноября».
— Надо этих двоих к адмиралу привезти, — сказал майор. — И адьютанта нашего надо. С ним есть один нюанс. Это я тебе по большому секрету скажу, так чтобы понимал. В общем, больше никому. Мы Марку в мозг залили большой объём информации.
— Вы психи, — ошалело глядя на Николая сказал я.
— У нас не было вариантов. Поверь. Никому, понял? Только адмиралу. И скажешь, и передашь.
— Сам передашь, — огрызнулся я.
— Глеб, мы летим на списанной яхте. Всякое может случиться.
— Только попробуй майор. За Киру головой отвечаешь.
Николай смерил меня взглядом. Расплылся в улыбке и сказал:
— Идёт, я за Киру, а ты за Марка.
Порукам мы ударить не успели. Из глубины «Ноября» донёсся сначала крик, потом звуки борьбы и следом оглушительный выстрел. Тут же взвыла сирена. Мы с Николаем рванули внутрь.
— Брина, что случилось? — спросил я, активируя на ходу смарт-браслет.
— Женщина, Анна, пришла в себя. Самостоятельно покинула лазарет. Напала на Ломова.
Ломов — это фамилия того старикашки, вспомнил я.
— Ни черта не понимаю, — сказал майор, который слышал наш разговор.
— Второй ангарный отсек, — заботливо сообщила Брина место происшествия. — Женщина под прицелом, Ломов без сознания.
Николай выругался.