Слушая наш разговор, Анна несколько напряглась. А когда Мыш взлетел и принялся кружить рядом с ней, у девушки округлились глаза, и она спросила:
— Это что же я с ним должна идти?
— Почему нет, — пожал я печами.
— Вы хоть понимаете природу этой формы жизни?
— Я не фформа жизни, — возмутился Мыш.
— А кто ты тогда? — в недоумении спросила его Анна.
— Я форма смерти, — после этих слов мышонок издал звук похожий на злобный смех. Вышло так себе.
Обречённо вздохнув, я сказал:
— Анна, прошу, возьмите его с собой. Тем более он нравится Вике.
— Хорошо, — согласилась девушка.
Не знаю, как так вышло, но очутившись в кресле с мыслью, что полежу ещё пять минут и встану, я отрубился часа на два. Разбудил меня банальный будильник, который врубила Брина.
Открыв глаза и сев, я с минуту таращился в одну точку, пока не сказал:
— Брина, отключи эту гадость.
— Отключаю, — сказала электронная помощница.
— Что случилось? Зачем ты его включила?
— Вы спите уже два часа. Вернее два часа и …
— Стоп, хорош, я тебя понял. Это главная причина?
— Нет. «Ноябрь» приближается Точке перехода и примерно через час будет готов к «скольжению». Вы просили сообщит об этом. Я сообщаю.
— Хорошо, — тяжело вздохнув ответил я. — Объяви экипажу, что скоро войдём в «Паутину».
— Принято.
— А я пока пойду перехвачу и приведу себя в порядок.
Зачем я сказал вслух последний пункт, я не знаю. Тем не менее Брина благосклонно ответила:
— Приятного аппетита.
— Спасибо.
Умывшись в общем туалете, я отправился в камбуз, где встретил Вику и Мыша. Девочка сидела за столом, ела творог с фруктами из пластиковой упаковки и что-то рассказывала этому плющевому недоразумению. А Мыш расхаживал по столу из стороны в сторону, топорщил крылышки и периодически издавал странные звуки. Увидев меня, Вика отставила стаканчик в сторону и сказала:
— Добрый день, капитан Корсаков.
— Привет, Вика.
Я хотел было спросить, как дела, но осёкся и поинтересовался:
— Болтаете? Если не секрет, о чём?
— Я рассказываю Мышоночку про Аврору, про школу и … много ещё про что. А он мне разные фантастические истории.
Вот значит оно как? Мышоночек? А ведь это порождение Многомерности как-то воздействует на психику девочки. Она довольно быстро оттаяла от произошедшего. Интересно, а он так может на всех воздействовать?
Рассуждая о странных способностях Мыша я достал из шкафа упаковку с обедом. Гречневая каша с мясом, сыр, масло, хлеб и небольшая плитка шоколада. Неплохо. В отдельном стаканчике кофе. Обычный, сублимированный. Залив в стакан кипяток и размешав я сел обедать.
— А где тётя Аня? — спросил я, разместившись за столом.
— Они с доктором Шнайдером ушли в медицинский отсек. Что-то про вакцинацию говорили и лекарство. Я не разобралась.
На этих словах Мыш как-то странно осклабился и зашевелил ушами. Интересно, что это они там обсуждают?
До Точки перехода мы добрались за час. И примерно же столько кружили там в ожидании «Дмитрия Донского». На связь крейсер так и не вышел. Да и нигде в системе Брина его не обнаружила.
— Он же мог уйти отсюда? — спросил Шнайдер.
— Да, — ответил я. — Мы обсуждали такой вариант.
— И о чём договорились?
— Если «Дмитрия Донского» не будет в первой точке рандеву, мы отправимся в систему, где они нас спасли.
— Долбор ведь ближе. Зачем туда нам лететь?
— Не спрашивай, — ответил я. — Адмирал считал, что в обитаемой системе может оказаться небезопасно.
Когда все сроки ожидания вышли, мы ушли на «скольжение» к безымянной системе.
Очередной переход. Кратковременная амнезия. Укол от Шнайдера. И минута, чтобы прийти в себя.
Голова трещала так, словно я вчера перебрал с паршивым алкоголем в каком-нибудь дешёвом баре на захолустной планете. То ли на меня сказались так последние события, то ли инъекция лекарства оказалось не очень удачная. Пришлось Шнайдеру отпаивать меня ещё и обезболивающим. Хорошо хоть «Брина» врубила систему «призрак» сразу после нашего выходя из «скольжения».
— Обнаружены два объекта, — сообщила электронная помощница.
— Так быстро, — удивился я, запивая таблетки, принесённые Шнайдером, водой из маленькой бутылочки.
Два корабля кружили в странном танце вокруг общего центра тяжести, и при этом мчались по вытянутой орбите вокруг красного карлика. Один похожий на огромный бублик, второй своими очертаниями как две капли походил на «Дмитрия Донского». Только в его корпус зияли многочисленные пробоины с оплавленными краями.
— Вы это видите? — спросил ошеломлённый Шнайдер.
— Да, — ответил я.
Научившись летать к звёздам, человечество так и не смогло совладать с гравитацией. Четвёртая фундаментальная сила продолжала оставаться неприступной красоткой для всего научного сообщества, в отличии от трёх остальных. А где-то рядом с ней постоянно проказничал, так и не застигнутый врасплох, весёлый озорник гравитон.
Ответ периодически маячил где-то на горизонте. Казалось, ещё немного и гравитацию крепко ухватят за её призрачный хвост, и заставят работать на благо людей. Но раз за разом эта чертовка срывалась и была такова. А в космосе продолжала править бал невесомость.