Если вы думаете, что космонавты радуются невесомости словно маленькие дети, то вы сильно заблуждаетесь. Это интересно и весело только в первый раз или когда ты заделался космическим туристом. А если космос — это твоя работа, то не весомость перестаёт казаться такой уж хорошей штукой. Неудобно буквально всё — перемещаться в пространстве, спать, есть и, конечно же, справлять нужду. Последнее — это отдельное искусство, воспетое ещё в произведениях Ранней эпохи освоения космоса.
Борются с невесомостью до сих пор двумя главными способами известными ещё до первого полёта человека. Как говорил один мой приятель — здесь вариантов нет, либо вращаться, либо ускоряться. Конечно, это не совсем то, что и сила тяжести на планетах земной группы. Но лучше, чем ничего.
Правда можно ещё передвигаться по кораблю, используя ботинки на магнитной подошве. Но особого удовольствия это вам не доставит. Переступать с ноги на ногу, словно робот, у которого барахлит гироскоп и при любом неловком движении криво размахивать руками — такое себе развлечение. Поэтому, когда «Ноябрь» перестал ускоряться и выровнял свою скорость относительно двух «мёртвых» кораблей, я почувствовал себя довольно неуютно.
Корабль класса «Сакраменто» больше всего походил на бублик, или тор, кому как будет угодно, в который натыкали целую пригоршню тоненьких «спичек» антенн и противометеоритных орудий. Он висел в пространстве на расстоянии двух километров от «Дмитрия Донского» или его полного брата близнеца. Я предпочитал считать, что верно второе. Как-то не хотелось верить, что адмирал Диков дал себя уничтожить эсминцу давно устаревшей серии.
Оба корабля медленно плыли по орбите вокруг местного светила на расстоянии примерно двух километров друг от друга. Ни один из них не подавал признаков Жизни. У «Сакраменто» отсутствовал отсек главного реактора, возможно его отстрелили во время боя. А крейсер, как две капли воды похожий на «Дмитрия Донского» и вовсе выглядел словно обугленная кукуруза.
— Брина, данные визуального осмотра и сканирования, — попросил я.
— Многоцелевой ракетный крейсер класса «Призрак». На радиосигнал не отвечает, сигнатур жизни нет, реакторы заглушены. Повреждения внешней обшивки восемьдесят семь процентов. Поучение более точной информации затруднено. Второй корабль — эсминец класса «Сакраменто», наименование и порт приписки неизвестны. На радиосигнал не отвечает. Главный реактор отсутствует. Сигнатуры жизни…
Всего на секунду Брина замолчала, потом дополнила:
— Сигнатуры жизни сомнительны.
— Что значит, сомнительны? — встрепенулась Анна.
— Сигнал исчезает и появляется вновь. Маловероятно, что там мог кто-то выжить. Внутри отсутствует воздух, главный шлюз открыт.
— То есть весь воздух вышел через шлюз? — спросил я. — Крупных пробоин нет?
— С высокой вероятностью.
— Я настаиваю, что нам не следует входить на «Сакраменто», — сказала блондинка. — Это несёт угрозу не только нам, но и всей миссии.
— Я вас понял, — ответил я. — Брина, сможешь пристыковаться?
— Да.
— Тогда начинай. Лео, ты идёшь со мной.
— Что ты там хочешь найти? — спросил Шнайдер поднимаясь.
— Ответы на вопросы.
— Хорошо, возможно, нам повезёт.
— Вы оба сумасшедшие, — сказала Анна.
— А вас, Анна, я попрошу присмотреть за детьми.
Девушка только вздохнула, закатив глаза.
Выйдя из рубки, я направился в шлюзовую. Мыш не заставил себя долго ждать.
— Я с тобой, — провозгласило пушистое недоразумение.
— Куда? — насторожился я.
— Туда.
— На тебя подходящего размером скафандра нет.
— А мне и не надо. Я плююююшевый, — осклабился мышонок.
— Уверен?
— Да.
Тяжело вздохнув, я сказал:
— Хорошо. Только веди себя, как приличный… хм. Прилично себя веди, короче.
— По рукам.
К нашему удивлению внутри «Сакраменто» работало освещение. Тусклые лампочки поддерживали остатки жизни внутри почти мёртвого корабля. Анализатор воздуха нас не порадовал. Кроме стандартных для корабельного пространства кислорода и азота, атмосфера была сдобрена доброй порцией токсичных примесей, начиная от угарного газа и заканчивая парами соляной кислоты и радиоактивными изотопами.
Облачённые в «цирконы» мы перешагнули порог умирающего корабля, как только открылась шлюзовая дверь. Автоматы мы предусмотрительно держали перед собой. Не хотелось почувствовать себя идиотами в случае. если из-за поворота на нас выйдет местный обитатель в боевом скафандре. Да и неудобно, когда они висят в невесомости на ремне за спиной. А жёсткий крепёж для автоматов в «Цирконах» не был предусмотрен.
— Брина, мы внутри, — сообщил я нашей электронной помощнице, как только мы вошли внутрь чужого корабля.
— Хорошо, капитан.
— Осторожнее там, — услышал я в наушниках голос блондинки.
— Постараемся, — усмехнулся Шнайдер.
Мыш во время нашей разведывательной миссии решил усесться мне на шлем. Видимо решил, что его присутствие у меня на плече может стать помехой.