Получается, нужно сказать, скверно. Бесцельная прогулка навлекает на Рейна большую тоску, чем заваленный заботами день.
Горизонт подмигивает несчастному и машет густым чёрным дымом. Сыщик принимает увиденное за пожар и решает, что кому-нибудь может понадобиться помощь. Рейн бежит к цели быстрее света, едва не дарит ветру элегантную шляпу – старый подарок жены.
Дыма – как при лесном пожаре. Выбравшись из кривящего лицо флёра, Рейн попадает сюда, в обычное для города место.
Никакого пожара. Дым явлён непорочным зачатием. Металлический смрад баттерфляем плещется в лёгких. Ржущие дурачки-клаксоны рыхлят слух, сливаясь с трёпом рвущих дорогу шин.
Дымовая завеса оккупировала протяжный участок автомобильной дороги и асфальтовых тротуаров; последние, как два берега, разделённых большой водой, пытаются разглядеть друг друга сквозь непрерывный поток автомобилей. Дымка и не думает рассеиваться. Машины бездумно торопливы. Светофоры молчат, вынуждая бескрайний тротуар казаться последним приютом.
Рейнольдс не привык отпускать загадки нерешёнными. Дым без огня, вставший беспросветной стеной, что окружает атакованный железной ордой перекрёсток; такое чувство, что все непочатые ребусы и сканворды взяли в круг и шепчут: «Давай же, Рейн, покажи, на что ты способен». Если это не способно заинтересовать любопытного сыщика, значит, ничто не способно.
Есть ещё одно блюдо для интереса. Рейн слыхал о «сиянии Трёх Солнц», которые помогают людям избрать жизненный путь, и «линчующих механизмах», что казнят за неверный выбор. Их описывают философские трактаты. Многие умудряются в это верить. Верил в это и Оскар…
Фактов, слагающих представление – целая пасека. Рейн не мог предположить, что вся эта балда представлена в виде двух противоположных светофоров, а «механизмы» – обычные в своём роде автомобили. Судя по скорости, водители машин пытаются обогнать ветер: невозможно уловить взглядом, заняты ли места за рулём. «Конечно, они кем-то заняты! Было бы нелепо… – думает Рейн. – Во многих плохих философах умирают хорошие комедианты».
Предприняв всё, что могло произвести впечатление на ребус, Рейн решается на отчаянные меры: опирается на столб светофора и закуривает. Обычно это обещает любой загадке кончину в жутких мучениях. Вот только безлюдный перекрёсток наводит тоску, а танцу извилин не подходит безвкусная музыка поршней и цилиндров.
Время неумолимо бежит, а пасмурное небо даже не думает темнеть. Сквозь машинный грохот каким-то образом продирается глухой стук туфель. Из стены дыма является щеголеватый молодой человек. Худой, коротко стриженный, с жутко правильными чертами лица. Рука, держащая зонт, скована жирными золотыми часами. Из-под тёмного кардигана торчит воротник шёлковой рубашки. Галстук ему заменяют прищепки, удерживающие стодолларовую бумажку. Глядя на проходимца, Рейн замерзает. «Бррр… Без шарфа в такую погоду!» Парень держит путь к дороге, но, засмотревшись на Кена, останавливается.
– Эй… Рейн, кажется? – противно улыбается он. – Здравствуйте.
– Добрый день. Или вечер. Который час?
Часы полоснули лицо незнакомца золотым отблеском.
– Время принимать решение. – Опустив руку, парень улыбается ещё гаже и шире. – А у вас что, нет часов? Я полагал, вы неплохо зарабатываете. Что ни говори, у вас хорошая фирма. Как там говорилось в вашей рекламе… «Чип и Дейл… не спешат»…? Не припомню, но это было забавно.
– Не напоминайте, – вздыхает Кен.
Сыскное агентство Рейна долгое время выступало под слоганом: «Чип и Дейл не спешат на помощь! Пока бурундуки отдыхают, мы работаем!». Это нравилось шефу, толстому идиоту. Когда шефом стал Кен, бурундуки разбежались по норкам.
– О каком решении вы говорите? – спрашивает Рейн.
– О главном решении в жизни. Когда приходит час принять его, люди приходят сюда.
Сыщик стреляет сигаретой в дымку, улыбчивый проходимец ловит огрубевший взгляд.
– Что ты такое несёшь? Это обычная дорога с обычными тротуарами, обычными автомобилями и такими же обычными светофорами! Какие решения?
Улыбка парня-прищепки так и не очаровала Рейна. Сейчас она вовсе раздражает.
– Всё просто. Когда загорится нужный вам свет, переходите дорогу. Может быть, встанете под мой зонт, не то совсем промокнете? – улыбчивый подаётся вперёд.
– Чихал я на твой зонт. Я здесь уже около часа, а эти… дурацкие светофоры даже не моргнули!
– Возможно, вы не слишком-то уверены в выборе. Убедитесь, что ваш выбор – действительно ваш.
Голос улыбчивого точно посыпан сахаром, а интонация норовит испачкать ровным слоем приторного варенья. От каждого движения господина денежная бумажка-галстук барахтается в воздухе.
– Хорошо! – Рейнольдс гневно жестикулирует. – Что мне сделать, чтобы произвести впечатление?
Парень-прищепка всё смеётся.
– Вам следует сойти с обочины. Сигнал тут же обозначится. Советую отнестись к этому серьёзней. Не шутите с Дорогой.
Ливень заметно усиливается, автомобили – наглеют. Услышанное злит Кена. Тем более он пытался перебраться на другую сторону. Никакого цветного сигнала не последовало, а буйный табун на колёсах не подумал замедлиться.
– И что, любой цвет из трёх?
