Синяки под глазами Себастьяна Маниха тоном походят на спелые сливы. Мертвец обзавёлся именем, оттого не перестал быть немым.
Жизнь в могиле продолжается, но сложно называть жизнью то, что молчит. Погребённый не привык к общению. Ему просто незачем. Соседи – существа, отравляющие нас при жизни, зачем заводить их после похорон?
– Это всё, что ты хочешь нам сказать? – вопрошает Блондин, противно кривляясь. – Избавиться от эт-т-той коробки, и всё?
Он прохаживается по яме. Вооружённая рука прижата к правому боку, иней скапливается на усах. Если бы у Маниха были усы, он бы и ими не дрогнул.
Блондин оборачивается к более болтливым соседям, ставшим ближе к тени. Дуло пистолета исподлобья поглядывает на мишени.
– Думаю, понятно, чьи решения теперь в главенстве? – хмуро протягивает усатый.
Тишина навещает могилу. Брюнет чувствует: все ждут его слово.
– Говори, что у тебя на уме, – молвит он.
– У меня на уме… – Блондин оглядывает побеждённых. – У меня на уме выбраться отсюда и поскорее. И вам придётся слушать меня…
– А если нет? – Брюнет горит невозмутимостью. Улыбка, умеющая злить. – Если мы не будем слушать?
Блондин строит оскорблённую гримасу.
– Что, перестреляешь нас? Патронов у тебя, возможно, хватит. Надеюсь, что не хватит мозгов, – твердит Брюнет. – Остаться в могиле наедине с четырьмя трупами. Я тебе не завидую…
Вот, та самая улыбка.
– Да я пристрелю вас всех и не поморщусь!
Брюнет отмахивается и, улыбаясь, садится в позу лотоса. Свет коробки греет бок. Пистолет мечется в треморе, гнев скатывается от усов к подбородку. Брюнет не обращает внимание на вооружённого, надеясь заразить уверенностью остальных.
– Я помню взгляд нашего друга, когда пистолет выпал из его плаща, – вещает Брюнет. – Так смотрят на коктейль, который не заказывали. Может, и нам стоит изучить карманы?
Он обращается к пиджаку, свисающему с девичьих плеч.
– Вдруг найдётся что-нибудь, что займёт нас до той поры, пока полиция не наткнётся на нашу ямку. У меня точно что-то было…
Через мгновение Брюнет вылавливает колоду игральных карт. С довольной улыбкой он зазывает остальных. Юноша подползает чуть ближе, Девица присаживается между коробкой и Брюнетом. Мужчина предлагает «дурака».
– Надеюсь, с правилами дела обстоят лучше, чем с именами?
Брюнет раздаёт карты на пятерых. Всё это время Блондин стоит памятником растерянности, пистолет не находит друзей. Брюнет тепло улыбается, когда Маних берёт свою порцию карт. Блондин не желает видеть брошенные ему «рубашки» и уходит к стене, улыбаясь неудачником.
– Играйте, ребятишки… – еле слышно шипит он. – Когда ваши скелеты будут найдены, их примут за останки каких-нибудь древних коринфян, а я здорово посмеюсь, прежде чем переключу исторический канал… А ты, брюнетик, в прошлой жизни был либо чокнутым психологом, либо парнем, неоднократно свисающим с люстры… Не удивлён, что ты оказался здесь.
Он заковывает взгляд в стене, на землю скидывается обувь. Острым носом туфли Блондин принимается долбить оледенелую стену. Землистые стёкла сыплются под ноги. Позади него стартует игра. Уже слышится «у кого шестёрки?» и «эй, мы не в переводной!». Туфля избивает стену, пока Блондин размышляет: «Возможно, я и раньше был одиночкой. Наверное, любил выпить, сидя на балконе… любуясь видами города… в гордом одиночестве… взять всё на себя… и выдолбить путь к свободе… Ну и славно! Волк не нуждается в кроликах-компаньонах». Блондина будто током бьёт: он понимает, что готов пуститься в слёзы. Всхлипнув носом, мужчина крепко сжимает туфлю и награждает стену парой жесточайших ударов.
Тем временем могилу посещает первая нота дружеского смеха.
– Козырь – пики? – вклинивается Маних.
– Да. У вас приятный голос, Себастьян, зря вы молчите. – Девушка игриво улыбается.
Немой мгновенно смущается.
– Почему вы не хотите говорить о коробке? – продолжает Девица.
– Я сказал всё, что знаю. – Маних не сводит глаз с карт.
– Что? – удивляется она. – Вы даже не знаете, что в ней?
Маних долго смотрит на любопытную и растерянно мотает головой. Азарт свежей волной топит ясные глаза девушки. Теперь она уверена, что коробку следует открыть.
– А вдруг там золото? Только оно может так сиять!
Маних явно желает сменить тему.
– Вероятно, мы никогда этого не узнаем, – молвит Брюнет, бросая в атаку валетов.
– Золото – это всегда опасность. – Юноша подкидывает валета, выглядывая из-за Брюнета здоровой половиной лица. – С золотом лучше не связываться.
– Вот дурачок! Золото может вернуть тебе лицо! – Девушка отбивается тузом, дамой и пиковой десяткой.
– А может забрать его полностью. – Маних подкидывает козырных дам.
Девица сдаётся.
– Как же хочется есть… – стонет Юноша.
– Могу предложить только это.
Брюнет хватает с земли камешек и протягивает озадаченному парню.
– Серьёзно. Я уже пять минут наслаждаюсь вкусом здешней почвы. – Брюнет стискивает зубами мокрую от слюны ледышку. – Всё, что мы можем сейчас – обманывать желудок. Но лучше не проглатывай.
Юноша следует совету, а Девица брезгливо кривляется.
– О простуде во рту будешь думать чуть позже, дорогая. Если поумнеешь от голода – повторяй за нами. – Брюнет показательно наслаждается бьющимся о щёки «леденцом». – Отбой.
Неандерталец у стены обильно потеет. Единственное, что радует Блондина, он наконец-то согрелся. В стене образуется первая кривая ступенька. Блондин скидывает шляпу на землю, вытирая со лба пот.
– Как думаете, какое имя мне подходит? – улыбается Брюнет, изучая свежие карты.
– Даже не знаю… – Девица зачёсывает волосы назад. – А какое – мне? Я бы предпочла имя Жанна.
– Жанна? Не думаю. Это имя для брюнетки.
– Тогда вы – Жан? – хихикает она.
– Хм, а я не против, – заявляет Брюнет. – Русский Иван, американский Джон, испанский Хуан… Есть что-то в кромешной амнезии. Вместо одного имени ты можешь получить все сразу. Быть частью каждой из культур.
Игроки смеются под всхлипы строителя лестницы в небо.
– А как бы вас называли в Сингапуре? – отчего-то интересуется девушка.
– Предполагаю, «чёртов турист». – Маниху удаётся рассмешить компанию.
Юноша отправляет семёрки на растерзание Себастьяну.
– Не знаю, откуда у меня в голове эта мысль, – начинает Девица. – Появись у меня средства, я бы отправилась в Сингапур. Там наверняка шикарные виды! А куда бы вы наведались, мм?
– Сингапур – звучит неплохо, – соглашается Брюнет.
– Откуда вы знаете, что мы сейчас не в Сингапуре? – допускает Юноша.
– Здешние виды отнюдь не шикарны.
Радостные голоса, как ушат холодной воды, опрокинутый на охваченную инеем голову. Чтобы работа шла быстрее, Блондин представляет головы картёжников, торчащие из стены. Усач готов приступить ко второй ступени, но желание взять на пробу оказывается сильнее. Стопа аккуратно садится на опору. Блондин долго решается и… Стоило оттолкнуться от земли, скользкая ступень тут же щекочет пятку. Мужчина летит вниз, кружа ногой в воздухе.
«Дураки» отвлекаются от игры, в испуге повёрнуты четыре головы. Как только из усатых уст доносится благой мат, могилу наполняет весёлое злорадство. Блондин держится за уколотый затылок, в который врезается бурный смех. Незаметно для всех в руку мужчины подкрадывается пистолет, на ногу забирается несчастная туфля, на лицо – огнестрельные планы мести. А всем по-прежнему весело, никто не замечает коварной задумчивости на лице Девицы. Она ещё мечтает о Сингапуре.
Изображая интерес к состоянию Блондина, Девица оборачивается всем телом и, будто случайно, задевает локтем коробку. Опрокинувшись на бок, та теряет крышку. Произошедшее следом заставит девушку забыть о чужбине.
Ноздри мгновенно забивает горячий воздух. Коробка нагревается светом, вылезающий из её пасти солнечный луч выжигает узоры на земле и стенах. Блондин смыкает глаза, сражённые пристальным взором коробки, с болезненным криком мужчина прижимается к неудачной ступени. Каждая клеточка кожи будто горит, во рту заболели все зубы сразу.
Маних накрывает коробку крышкой, но той всё мало – она трясётся и бьёт горячим светом. Из-под ладоней Маниха поднимаются струйки дыма. Трио припечатывается к стенам, Себастьян озирается на Блондина.
– Стреляй в неё! – истерично вопит. – Стреляй!
Блондин таращит глаза, не забывая испуганно трясти ртом.
– Ну же! – поторапливает Маних.
Подбежав к Блондину, мужичок хватает вооружённую руку. Избитый жаром усач отталкивает Себастьяна уже после того, как дымящийся палец уткнулся в курок. Пуля пролетает точно над крышкой коробки, царапает картонный покров и засыпает в земле. Адский торшер замолкает.
Пол и стены блаженно покуривают. Блондин приходит в себя. Боясь двинуться, он осматривает покрывшуюся красной корочкой кожу. Земля рядом с ним выжжена дочерна.
Девушка учащённо всхлипывает, точно задыхается, к ней подоспевает Юноша.
– Ты ещё хочешь её открыть?! – внезапный тон доносится из его уст. – Это она изуродовала меня! Точно она!
Он вскидывает дрожащую руку в сторону коробки.
– Откуда я могла знать?! – парирует Девица.
Юноша с презрением глядит на неё правым глазом. Хлёсткой пощёчиной он отправляет Девицу на землю.
– Дура!
– Не смей меня трогать, чудовище! – кричит девушка, держась за покрасневшую щёку.
Вскочив с земли, она направляет на обидчика ногти. Брюнет едва успевает разбросать ребят в разные стороны. Под властью крепких рук девушка успокаивается. Едва Брюнет ощущает себя полезным, за спиной слышатся звуки новой борьбы – Блондин прижимает к стене Маниха. Горячие пальцы стискивают горло несчастного, дуло пистолета выжигает бинди на лбу.
– Мне это надоело! – Блондин пахнет курицей-гриль и, похоже, испуган как цыплёнок. – Говори, что сейчас было?!
– Я…Я н-не знаю…
– Что это за дрянь, и почему пуля её успокаивает?!
– А что, если не п-пуля?!
– Хватит! – Брюнет отшвыривает Блондина в сторону.
Самцы пресыщены болтовнёй, по крайней мере один из них. Блондин кулаком стреляет в челюсть Брюнета. Потрясенный мужчина отшатывается, Блондин теребит затвор пистолета. Оружие решительно щёлкает, но плечо Брюнета опережает выстрел, бросившись в живот противника. Одинокий пистолет поглядывает на схватившихся, земля клокочет под перекатами тел. Горизонтальный вальс оканчивается удушением. Блондин прижимает надоевшего соперника к земле, лицо Брюнета надувается и краснеет. Внезапный укол в затылок – глаза Блондина закатываются, мужчина уплывает в сторону. Брюнет отодвигается к стене, жадно жуя воздух. Не теряя времени, он хватает с земли забытый пистолет, ремень прижимает к спине тёплый ствол.
Блондин постепенно очухивается, рука проносится по затылку, волосы делятся кровью с пальцами. Девица присаживается рядом с Брюнетом. Личико удерживает довольную ухмылку, руки – сапог с внушительным каблуком.
– Мы могли бы стать неплохой командой, правда? – протягивает она.
Брюнет кивает тупой ухмылкой, язык скользит по разбитой губе.
Девица готова предложить свой язык, но внимание могилят привлекает неведомый шум. Скрипит рыхлая земля, но не в яме, а наверху. Туман будто что-то бормочет. Становится ясно – нечто приближается к могиле. Брюнет встаёт на ноги, на лице загорается счастье.
– Нас нашли… Нас нашли!! Эй, мы здесь! Спасите нас!
Если бы Брюнет был фейерверком, он забросал бы могилу яркими огнями. Мужчина заражает улыбкой Девицу и Юношу, даже Блондин тихонечко улыбается. Лишь Маних испуганно смотрит вверх.
Могила пожирает свежую человечину. Тень грузного мужчины скатывается по стене. Тело увешено лохмотьями, некогда бывшими приличной одеждой, грязное лицо приземляется рядом с коробкой. Голова подпрыгивает, жёстко ударившись о землю. Умирающие глаза обращаются к свету, к коробке тянется дрожащая рука… Ей не хватает нескольких пальцев.
– Счастье… – хрипит падший. – Ты так близко…
Жизнь вытекает из него густой лужей. Красным наливается отсвет коробки, купающий стены.
И вновь тот тихий страх. Ни единого слова. Звук боится выползти из гортани. Смелости не хватает ничему.
Юноша уползает в родной тёмный угол, пальцы его желают поймать резкую боль, сверлящую висок. Но не ужасающий труп волнует парня. В голове звоном разливается:
– Мы могли бы стать неплохой командой.
Правда?
