Мадам Макао выпустила меня. Я, задыхаясь, качнулась назад.
– Черт побери, кто еще это мог быть? – выдавила я.
Мадам Макао с умудренным видом поднесла палец к губам.
– Да кто ж его знает.
– Все ты знала. Мы же договаривались. Совершенно очевидно, что, кроме меня, никто здесь вот так не разгуливает.
Впервые на моей памяти она смутилась.
– Ну, да, если так посмотреть, я, пожалуй, действительно знала, – произнесла она виновато.
На ее тонких губах заиграла коварная улыбка.
– Но видела бы ты свою физиономию!
Я метнула в нее испепеляющий взгляд. А потом спросила:
– Ты что, живешь здесь поблизости?
– Здесь? В этой дыре? Нет уж, бог миловал!
Мы смотрели друг на друга моргая.
– А зачем мы тогда сюда притащились? – спросила я недоуменно. Сердце все неслось вскачь.
Она изогнула брови.
– Собираемся проводить совершенно секретную военную операцию!
– Правда?
– Правда, – подтвердила она. – Без дураков.
– И против кого мы будем проводить эту операцию?
– Против моего бывшего!
– Бывшего?
– Да, против этой сволочи.
Я подумала. Мне стало немного не по себе. Тут я заметила за спиной у нее рюкзак, буро-зеленый, камуфляжный.
– И что ты собираешься делать?
– В смысле – что
– Да. Что мы собираемся делать?
– Ты подумала, что мы его сейчас будем бить, уродовать или убивать?
– Да, – нервно подтвердила я. – И хотелось бы все понимать заранее!
– Нет. – Мадам Макао качнула головой. – Мы ему устроим чего похуже! – произнесла она угрюмо.
– Похуже?
– Да. – Она доверительно склонилась ко мне. – Мы его прошарим!
Вид у меня, видимо, сделался совсем озадаченный, потому что она приглушенно-командным голосом погнала меня вперед.
– Давай двигай… а скажу «пригнись», не забудь скрючиться!
Мы спрятались за какими-то машинами и стали красться вдоль улицы.
Тут в прохладном вечернем воздухе запахло чем-то противным, гнилостным. Я невольно принюхалась.
– Фу-у-у! Чувствуешь запах?
– Да, – подтвердила Макао. – Пахнет из моей сумки.
– Правда? И что это за гадость?
– Ну, это. Обычная штука. Кишки, внутренности – начинка бывшей козы и коровы.
Я хотела сказать что-то еще, но умолкла, потому что ничего не поняла.
– Двигай давай.
Она уперлась руками мне в спину и направила в ближайший куст.
– Не высовывайся, – прошептала она. – Мы совсем рядом с его домом. Я сейчас вернусь.
Я проглотила все свои возражения. Предсказуемо через несколько минут на подъездную дорожку дома, за которым мы наблюдали, въехала машина.
Из нее вышел какой-то человек в деловом костюме. Нельзя сказать, что уродец, но возрастом примерно как мой папа: обвисший живот, залысины – брови при этом густые, морщины на лице, мешки под глазами. Трудно даже описать, насколько он был далек от моей привычной реальности: старый, невзрачный, лишенный всякой сексуальной привлекательности.
Стоило ему выйти из машины, дверь дома открылась. Небо успело потемнеть, в сумерки изнутри хлынул свет, очертив лица всех членов семьи. Мамаша средних лет, такая же дородная и неказистая, как и отец, и двое толстощеких ребятишек, которые скакали у ее ног. Мужчина вошел в дом, закрыл за собой дверь.
Я уставилась на мадам Макао.
– Это и есть твой бывший?
– Да, а что? – обиженно пробормотала она. А потом: – Не отвлекайся, в этой операции точность – главное!
Она пошарила в листве, вытащила какую-то прорезиненную ткань. Развернула, вывалила туда содержимое рюкзака. На ткань плюхнулась гора склизких внутренностей, на меня накатила тошнота. Макао свернула ткань, оставив небольшое отверстие, а потом обернулась ко мне разве что не с возмущением:
– Ну, дуй давай!
– Чего? Ты о чем вообще?
– Дуй так, будто это хер Хоу Дэцзяня!
Хоу Дэцзянем звали известного поп-певца, но он был не вполне в моем вкусе – аккуратная прическа, девичьи черты лица, очки. Тем не менее ее слова пробудили во мне азарт – я никогда еще ничего подобного не слышала от девушки.
Воняло просто омерзительно.
Я зажала нос и принялась дуть. Старалась изо всех сил, хотя и не понимала зачем. Видимо, лицо у меня совсем побагровело, потому что в какой-то момент Макао меня сменила. И вот ткань начала расширяться. Разрастаться. А потом стала размером с небольшого человека. Макао налегла, ткань распухла сильнее.
После этого мадам Макао завязала отверстие. Потянула получившийся «шарик» за собой, вперевалочку перешла улицу, стараясь сохранять равновесие. Добралась до машины, привязала шар к крыше. Он был размером почти с саму машину, качался и подпрыгивал сверху.
Она, пыхтя, вернулась обратно. Вперила в меня взгляд.
– Ну а теперь иди и делай.
– Что делать?
– Знаешь детскую игру «Тинь-тинь помидор»?
– Знаю.
– Больше от тебя ничего и не требуется. Постучи в дверь – и дёру!
– А почему я?
– Если я пойду, он может заметить, как я убегаю. А тебя даже если и увидит, ничего страшного. Он же тебя не знает!
– Не хочется… – пробормотала я.
Она посмотрела на меня.
– Две вещи. Я знаю, что прошу тебя об одолжении, а ты со мною едва знакома. Но он… он действительно падла.
– А вторая вещь?
– Вторая – ты считаешь себя трусихой. А я знаю, что ты храбрая.
Вид у нее сделался очень серьезный.
