— Но, видите ли, наши намерения не всегда совпадают с намерениями начальства, — густым, низким голосом рассмеялся Дмитрович. Все его крупное тело так и затряслось.
— Верно. Но что особенно мне понравилось, так это то, что вы не поддаетесь задетому самолюбию, или, как я только что говорил, товарищу Метельскому, не позволяете себе погрязнуть в быте, — очень серьезным тоном говорил Шуканов. Дмитрович заметил наконец и Метельского.
— А вы, как мне показалось, старые знакомые…
— Да, старые. И, знаете ли, знакомство это началось с того, что я приезжал писать фельетон на товарища Метельского.
— Да ну?
Они шли немного впереди, свободно, почти дружески разговаривали, Дмитрович то и дело хохотал, искоса посматривал на Метельского, но в этих отнюдь не ласковых взглядах Метельский ощущал холодную, хорошо спрятанную враждебность. Что ни говори, а он успел изучить начальника и теперь понимал: именно потому, что сегодня взвился победно флаг противника, отношение к нему Дмитровича станет более предусмотрительным, осторожным и потому намного более опасным. Но главное — выиграно время…
Как после слякотных, ненастных дней устанавливается тихая, солнечная погода, так и после долгой вереницы неудач, срывов, ошибок, невезения в жизни программистов наступила пора добрых новостей, слаженной работы, спокойно-радостной взволнованности, когда после очередной удачи ждешь следующую и веришь, что не должно быть конца этим удачам. Сергей Тимченко, недавно еще с ленцой, медлительный в движениях парень, теперь буквально не мог усидеть на месте, делал все, что ни поручалось, весело напевая под нос какой-то современный мотив; Курдымова в свободную минуту рассказывала веселые анекдоты, услышанные в компании друзей мужа, и, рассказав их, первая же смеялась; Межар громко, на всю комнату кричал в телефонную трубку, разговаривая с заказчиками, ко всем подряд обращался горделиво-благосклонно на «ты» и бесконечно повторял «будь спок», чего терпеть не могла Антонина, однако все ее замечания отскакивали от него как горох от стены. Курдымова с помощью Метельского буквально вырвала у руководства письмо в горисполком с просьбой улучшить жилищные условия Куцу, и там обещали помочь, и Куц из чувства благодарности стал здороваться со всеми по нескольку раз в день, хотя в основном он пропадал на заводе и в центрах, где устанавливалось новое приспособление к электронно-вычислительным машинам. А два дня тому назад получили заказ на подобную установку из Гродно, и Куц поехал туда в командировку. Сегодня утром он звонил: работы, как оказалось, там непочатый край, и он просил, чтобы прислали на помощь хотя бы еще двух программистов.
Антонина пошла к Кунько, тот подумал и предложил, чтоб поехала она сама, взяв с собой любого, на выбор сотрудника отдела. Антонине показалось, что он шутит, она напомнила, что у нее на руках двое детей, но он мягко оборвал ее, сказав:
— Это был бы лучший вариант, Антонина Ивановна, только и всего, и я, разумеется, решил предложить его вам. А насчет детей я помню, так же как и насчет того, что в Минске у вас живет мать, которая могла бы вам помочь. Не подумайте, что я рассуждаю сейчас как бездушный начальник, как раз наоборот. Я считаю, что после всего вам было бы очень полезно немного рассеяться. Новый город, новые впечатления… Притом, насколько я понял, там разворачивается довольно крупная, интересная работа…
Мягкость, заботливость в его голосе после официальной сдержанности, с которой он говорил с ней в последнее время, тронули Антонину, и она обещала подумать. Решив посоветоваться с Курдымовой, она, не успев еще договорить до конца, услышала: «Поезжай, дуреха, хоть отдохнешь несколько дней от магазинов, от кухни». И внезапно поездка действительно стала рисоваться ей привлекательной. Только бы договориться с мамой. Придет покормить обедом детей, тогда Антонина ей и позвонит. Дней на пять можно было бы съездить. В Гродно она никогда не была — слышала только, что это красивый старинный город. А кого взять с собой? Кротову? Но у той, кажется, чуть ли не помолвка с механиком — однокурсник все-таки не откликнулся. Межара? У него и тут немало дел. У Курдымовой нет соответствующей подготовки, про Панкову и думать не хочется, Ханцевич занимается самостоятельной задачей. Остается один Тимченко. А почему бы не взять его? Соображает он неплохо, руку набил, кое-что показать, объяснить — и сделает. К тому же наладились у него отношения и с Куцем, у Куца вообще словно бы изменился характер, оторвется, бывает, от своей задачи, послушает, о чем говорят, улыбнется, а то и вставит какое-нибудь словечко. Как говорит Курдымова, своим парнем стал…
Значит, в Гродно поедет Тимченко.
