Российский министр иностранных дел С. Д. Сазонов подтвердил Гирсу, что его полномочия по вызову флота сохраняют свою силу, и снова поднял вопрос о посылке десанта. Однако на сей раз это решение не поддержал император. По донесениям чинов морского ведомства выходило, что для отправки десанта в Одессе мог быть использован всего лишь один транспорт «Кронштадт», способный взять на борт 750 человек. Спустя две недели наскребли еще несколько судов, но осуществить разовую переброску даже 5-тысячного отряда все равно не получалось[1500].
Однако угроза захвата болгарами Константинополя миновала. Второй раз на штурм Чаталджийских укреплений болгарское командование не решилось. Силы сторон истощились, вновь начались переговоры, закончившиеся 18 (30) мая в Лондоне подписанием мирного договора между странами Балканского союза и Оттоманской империей. Теперь за Портой в Европе оставался лишь Стамбул с прилегающей территорией.
По условиям договора страны — участницы Балканского союза должны были самостоятельно разделить оккупированные территории. Но этого они сделать не смогли, камнем преткновения явились Македония и Фракия. В конце мая российский император Николай II просил болгарского царя «остаться верным принятым на себя обязательствам и положиться на Россию для решения настоящего спора»[1501]. Телеграмма с аналогичной просьбой была отправлена и сербскому королю Петру. Однако вопреки достигнутым соглашениям, Болгария и Сербия не обратились к третейскому суду России, а стали готовиться к схватке, которую поощряли из Вены и замалчивали в Берлине. В этих столицах не были заинтересованы в сохранении Балканского союза, тем более в его пророссийской ориентации. В итоге накопленные за время войны взаимные обиды, помноженные на неурегулированность территориальных претензий, взорвали Балканский союз изнутри.
В конце июня 1913 г. первой выступила Болгария, начав наступление против сербских войск. Через несколько дней первые успехи сменились поражениями, а против Болгарии ополчились Греция, Румыния и Турция. Болгария была обречена и в итоге потеряла почти все территории, завоеванные в Первой балканской войне. Турция вернула себе Адрианополь (Эдирне). Говорили, будто бы после подписания мирного договора болгарский царь Фердинанд произнес: «Моя месть будет ужасной». Да, после поражения Болгарии Сербия значительно усилила свои позиции на Балканах, но и настроила против себя Австро-Венгрию. И «ужасная месть» за безмерность амбиций и неугомонность предубеждений пришла. Но не от болгарского царя… В августе 1914 г. она обрушилась на всю Европу.
Сбылись пророческие слова Бисмарка и тех, кто предрекал России одни лишь беды от увлечения ее правителей судьбами балканских славян и попытками превратить их в оплот реализации своих интересов. Те, за кого сражалась Россия против Турции, выходили на орбиту самостоятельного развития. При этом молодые славянские государства были просто обречены маневрировать, используя противоречия великих держав, дабы не быть раздавленными между жерновами их интересов.
Оказался эфемерным и быстро рухнул основной стратегический расчет Петербурга — превратить Болгарию в форпост своего влияния на Балканах. Болгарские элиты не желали быть пешками на шахматной доске балканской политики царизма и дойными коровами финансовых интересов своих освободителей. Вместо форпоста для утверждения на Балканах и рубежа для захвата проливов Болгария превращалась в оборонительный вал на этом пути. Ту же роль Александр II уготовил и Румынии. Испортив с ней отношения уже в начале 1878 г., российское правительство фактически закрыло своей армии сухопутный доступ в Болгарию и к проливам. Оставался морской путь, но на Черном море у России не было современного военного флота. Его еще только предстояло создать.
Позиции России на Балканах после победоносной русско-турецкой войны стали ослабевать с каждым годом. Вплоть до начала XX в. отношения России с Болгарией и Сербией были весьма далеки от того духа боевого братства, который сложился между ними в годы совместной борьбы против Турции. И уж союзническими эти отношения никак не назовешь.
В своей книге «Россия и русские в мировой истории» Н. А. Нарочницкая пишет:
«События после Берлинского конгресса проявили просчет русской стратегии и дипломатии, мало уделившей внимания сербскому вопросу, не поддержавшей прошение о присоединении к Сербии Приштинского вилайета и фактически предложившей Ристичу примириться с австрийскими требованиями»[1502].
