Другой проблемный блок договора касался Балкан и Турции. Стороны обязывались «взаимно считаться с интересами» друг друга на Балканском полуострове и в случае войны одной из них с Турцией предварительно договориться «касательно результатов этой войны».
Плата за согласие Вены поддержать Петербург в вопросе толкования режима закрытия проливов оговаривалась в первом же пункте второй статьи договора: «Россия, в согласии с Германией, заявляет о своем твердом решении уважать интересы Австро-Венгрии, вытекающие из ее нового положения, обеспеченного ей Берлинским трактатом»[1546]. Особо важное значение для Вены имели положения прилагавшегося к договору протокола, который развязывал ей руки в решении вопроса дальнейшей судьбы Боснии и Герцеговины: «Австро-Венгрия сохраняет за собой право аннексировать эти две провинции в момент, который она признает подходящим». По сути, та же участь была уготовлена и Ново-Базарскому санджаку, где стороны констатировали следующее: «Декларация, которую подписали австро-венгерский и российский уполномоченные на Берлинском конгрессе 13/1 июля 1878 г., остается в силе»[1547].
Что же касалось Болгарии, то стороны зафиксировали позицию, к которой, казалось бы, постоянно стремилась Россия:
«Три державы
Но на дворе был уже июнь 1881 г. Месяц назад болгарский князь Александр совершил переворот, пытаясь заморозить Тырновскую конституцию. Далее же события в Болгарии стали развиваться так, что все более тревожили российское правительство. Поворот Баттенберга в сторону Австро-Венгрии, укрепление ее экономических позиций в Болгарии рассматривались в Петербурге в качестве антирусских козней венского кабинета и нарушений им положений договора 1881 г. С большим раздражением на правителей Австро-Венгрии, Александр III согласился в 1884 г. продлить этот договор на очередные три года. А уже на следующий год болгароцентризм и антиавстрийская направленность заведут балканскую политику Петербурга в очередной тупик, с новыми метаморфозами и парадоксами. Российские правители решительно
Однако вернемся к договору 1881 г. Выйдя ослабленной из победоносной войны с Турцией, Россия столкнулась с вероятностью даже больших угроз своим южным рубежам со стороны черноморских проливов, чем это было до войны. Тем не менее Петербургу удалось прикрыться на этом направлении обязательствами Германии и Австро-Венгрии, заплатив за них своими — прежде всего в отношении учета балканских интересов венского кабинета.
Но помимо этого, договор стал еще и своеобразным «итожителем» предыдущей политики правительства Александра II. «Соглашаясь на восстановление союза трех императоров, — писал по этому поводу С. Д. Сказкин, — русское правительство косвенно выносило самому себе порицание за ту политику, которая привела его к русско-турецкой войне, выносило молчаливо осуждение тем общественным течениям, которые его толкнули на нее, и, чувствуя себя дважды слабым и от своих “побед” и от потери своей популярности даже среди этих общественных кругов, оно старалось глубоко спрятать этот, с его точки зрения, вполне разумный и вполне оправдываемый обстоятельствами политический шаг (договор 1881 г. —
