Кира сказала Тамаре, куда положить вещи и где туалет. В кухне она развязала мешок и вывалила содержимое в раковину. Это были черные с белым брюшком угри. Она никогда не видела таких и отшатнулась от неожиданности и ужаса. Вьюны скользили по металлическому дну раковины, и было неясно, живые они или мертвые. Кира включила воду, и один угорь в самом деле начал извиваться, но не как змея, клубком, а наподобие подхваченной ветром ленты.
– Ты смотри, какая тварь забавная, – хмыкнула, заглядывая в раковину, Тамара.
Кира не шевелилась.
– Пассатижи есть? – спросила Тамара.
Сбросив оцепенение, Кира пошла в комнату и принялась искать в ящике с инструментами пассатижи – она не спрашивала, зачем они понадобились, но была рада уйти подальше от кухни и раковины с угрями. Окно было открыто, и она видела через него Зорева и Володьку.
– Да, в принципе, осталось вот здесь разровнять, сделать балкон, и будет у меня дом, епрст.
Под ногами шуршали камешки.
– Это щебенка, между прочим, все нажито непосильным трудом.
– Молодца, – сказал, задрав голову, Володька. – У меня тоже дом.
Зорев кивнул, и он продолжил:
– Девять семьдесят высота, между прочим. Вот я его семь месяцев строил, грубо говоря. Год готовился. Еще полгода, допустим, доделывать буду. – Он сплюнул себе под ноги. – Приедет какой-нибудь мальчик восемнадцатилетний, дунет с РПГ, да? И он у меня обвалится… Я загрыз бы. Вот за этот дом загрыз бы, честное слово.
Кира так волновалась, что не смогла заставить себя позавтракать, и теперь чувствовала жжение за грудиной. Задвинув ящик, она вернулась в кухню.
– Смысл в том, что, когда берешь его тряпочкой, он, зараза, не скользкий. – Тамара склонилась над раковиной, обхватив голову рыбы полотенцем.
Рядом уже стояла Соня. Она поморщилась, касаясь ослизлой шкурки крошечным белым пальцем:
– Фу-у…
– Чего фукаешь, ела за обе щеки, – засмеялась Тамара и, обернувшись на Киру, уточнила: – Мы на костре жарили.
– Сонька, иди сюда, дядь Сережа зверей покажет! – крикнул с улицы Володька. – Где она там?
Девочка посмотрела на мать, и та ободряюще кивнула. Соня тут же выскочила за дверь.
Когда Зорев сказал Кире о визите друга, она стала представлять, что будет веселой и обходительной и очень понравится гостям, но теперь хотела уйти. С появлением других людей все в доме стало казаться ей чужим и враждебным.
– Делаем надрез, вот так. – Тамара провела ножом поперек тушки под головой угря, и там образовалась яркая полоска. Цвет крови у рыбы был неестественный – малиновый. Затем, отложив нож, женщина ухватилась пассатижами за край шкурки и потянула вниз: – Она чулком прямо снимается!
Под кожей оказалась белая мякоть. Вдруг Кире стало жалко себя, и она чуть не заплакала.
– Ладушки, теперь мы ему вспарываем пузо, – прокомментировала Тамара, едва не выпустив рыбу из рук, – зараза, скользкий все равно.
Разрезав угрю живот, она вытащила внутренности и промыла распоротое брюхо под струей воды, потом порезала его на брусочки:
– Посолить, в муку и пожарить.
Кира выдала Тамаре картошку и другие овощи, достала маринованное мясо на шашлык, а сама занялась рыбой. Было приятно отвлечься от набегающих мыслей, посвятив себя простому и понятному занятию. Уметь готовить для нее было все равно что уметь жить. В детстве она часто помогала бабушке лепить пельмени. Все делали вручную: замешивали тесто, раскатывали его до тонкой кожицы – большая тяжелая скалка казалась устрашающей – водочными рюмками вырезали круги, в центр клали мелко рубленное мясо с овощами, защипывали по краям. Бабушка добродушно поддразнивала Киру, когда ее неуклюжие руки пытались удержать мягкий фарш в клочке теста.
Она замечала, что, когда все хорошо, хочется сообразить что-то новое из газеты: «лучшие блюда из капусты» или «быстрые рецепты с кабачками». В праздники – приготовить проверенное и любимое. Сделать салат по фирменному рецепту – все равно что надеть праздничное платье. Банка дорогого зеленого горошка как нитка бус. Когда в жизни не ладилось, то и готовить не хотелось – сварила большую кастрюлю кислых щей и тянешь их всю неделю.
– А хлеб у тебя где?
Накрыли на веранде. Стол ломился от еды. Пожарили шашлык, Кира принесла аджику к мясу, а еще крыжовниковый соус. Варила в первый раз, ягоды собирала в своем огороде. В этом году всего было много, и она с сожалением смотрела на отяжелевшие ветки яблонь, малины, смородины. Столько фруктов пропадает. Надо наказать Жене обобрать, да только разве он послушается. И варить кому? На заводе отпускной сезон, приходится работать за двоих. Ладно Ольга поехала дочку с каникул от матери забирать, а остальные чего? Почему если отпуск, то обязательно в августе?
– Не пора ли выпить, – предложил Володька.
Кошка, которая всю дорогу терлась около Сони, осмелела и прыгнула ей на колени.
– Со стола ничего ей не давай, – резко сказала Тамара, но, когда девочка сняла с себя кошку, сама отломила вилкой кусочек мяса и бросила попрошайке. Кошка довольно замурчала.
Кира сидела то прислушиваясь к общей беседе, то отключаясь.