– Щас-то, заметь, не пьем почти, – подмигнул, разливая водку по стаканам, Володька, – ну, почти. Вечером-то иначе не уснешь.
Выпили снова.
– Этих-то попробовали? – Тамара взмахнула вилкой с насаженным на нее жареным угрем. – На мой взгляд, мясо немного жестковато, а так рыба рыбой.
Соня взяла с тарелки кусок и украдкой бросила его под стол.
– Понравилось тебе на озере? – спросила девочку Кира.
Соня кивнула. Приложив ко рту стакан компота, она сделала большой глоток, и по подбородку потекло красное.
– Еще б не понравилось, – подхватила Тамара. – Приехали, накупались. Как бегемоты сели, голова торчит, остальное в воде, вода теплая, рыбки плавают. Вообще обалдеть, да?
Она смотрела не на дочку, а на мужа.
– Ага, – кивнул Володька.
– Мама, можно я пойду оленей посмотрю? – попросила Соня.
– Только за сетку не заходи, – сказал Зорев.
Соня тут же подорвалась с места. Кошка сначала дернулась за ней, но передумала. Она вернулась к столу, прыгнула на еще теплый стул и, свернувшись на нем клубком, задремала.
Володька и Зорев служили по контракту. Зорев поехал на войну после армии, Володька – под влиянием только что вышедшего сериала «Спецназ», теракта на Дубровке, взрывов в Москве и Волгодонске и других событий, без которых не обходился ни один выпуск новостей. Взыграла кровь.
– Приехала баба какая-то с НТВ, – рассказывал Володька, – говорит: «Мне хочется мирный город снять», – еб твою мать. Куда ни глянь, одни дырки, а она: «Мне хочется, чтобы первый трамвай по Грозному проехал». Говорит, найдете, я вам сто баксов дам. Короче, в подворотне находим трамвай, цепляем за БТР. Сто баксов все-таки деньги, да? Ага! Она говорит, надо, чтобы там люди ходили. Стекол нету, ну и черт с ним, хоть так, да? Насрать, едет и едет. Первый трамвай! Колеса она не снимает, а только как человеки ходят. Ладно, дотянули до моста. Говорим, давай еще сто баксов, мы его в обратную сторону потащим. Она говорит, у меня больше денег нет. Мы его хуяк – и с моста скинули, блядь. Раз не платит, епте.
Кира не смотрела новости, но слышала имя Шамиля Басаева по радио, в какой-то танцевальной песне.
– Не надо вообще ездить никуда, – сказала Тамара.
– Как не надо? – удивился Володька. – А где патриотический долг и прочее?
– Нет у меня его. – Тамара встала из-за стола и закричала, вглядываясь в лиловые сумерки: – Соня! Иди сюда, темно.
– Вот так ни хера себе, – пробурчал уже пьяный Володька, – страна ждет героев, епрст.
Кира поднялась вслед за Тамарой и стала собирать со стола грязные тарелки. Стемнело быстро и незаметно. Похолодало. Слегка пахло дымом. Хотя костер уже затих, в очаге все еще потрескивали красные угли.
– Я большого оленя видела! – прижалась к матери Соня.
– Молодец, – отрезала Тамара.
Отстранившись, девочка переключилась на кошку, которая все еще лежала на ее стуле:
– Спишь, хорошая?
Кошка вытянулась в струнку и нежно посмотрела на Соню. Она завелась месяц назад. Кира даже хотела забрать ее в квартиру, но, когда заговорила об этом с Женей, он не удосужился даже кивнуть.
Кира включила свет в доме, и во дворе посветлело. В воздухе кружили белые мотыльки. Тамара складывала на тарелку ножи и вилки, чтобы отнести в кухню. Когда она уже собиралась идти, Соня вдруг вскрикнула: кошка так разыгралась, что прокусила ей палец. Тамара вздрогнула от неожиданности, и приборы полетели на землю. Зазвенело, и клевавший носом Зорев тут же очнулся, скатился с веранды на землю, вжался в бетонные сваи. На корточках, зажав голову руками, он застонал.
Однажды Кира и Зорев лежали вместе, и он рассматривал стебель, перебирал его пальцами, как шнурок с армейским жетоном. Тогда он рассказал, что на войне попал в плен. Его затолкали в багажник и повезли. Машина остановилась посреди леса. Ему дали лопату и заставили копать яму. Один из боевиков поднял автомат над его головой и выстрелил в воздух. Зорев почувствовал, как по волосам и лицу течет кровь: оказалось, что из-за отдачи автомат проехался ему по голове и разодрал кожу. Но никого не расстреляли – ровно в тот же момент над лесом пролетел российский самолет и начал сбрасывать снаряды.
– Сережа, Сережа! – завопила Кира.
Она бросилась к нему, опустилась на колени и с силой обхватила его гуляющие плечи. Уткнувшись ей в ключицу, он запыхтел. Дыхание было таким тяжелым и горячим, что прожигало кожу.
Гостям постелили в зале. Уставшая за день Сонька бросилась на диван и улеглась, отвернувшись к стенке. Из спины у нее торчали лопатки, косички двумя колеями лежали на подушке. Кира не хотела оставаться на ночь, но теперь не смогла бросить Зорева. Она позвонила соседке и попросила передать Жене, что вернется поздно. Слава дежурил в школе.
В спальне наверху было сумрачно.
Кира лежала на спине, закрыв глаза, и видела разрисованное узорами небо. В голове было гулко, и ей казалось, будто это трубят вибрирующие звезды.
Зорев притянул ее к себе, но когда она повела ладонью по его животу, он накрыл ее горячей пятерней, не пуская ниже.
– Ты чего? – спросила Кира.