Она вертела в руках старый кассетник, который разыскала в коробке под кроватью и принесла с собой. Батарейки вынула из настенных часов. Нашла три кассеты: сборники «Металлики» и студии «Союз» с хитами двухтысячных и альбом группы «Пропаганда». Особенно ей нравилась песня «Молитва», хотя раньше бабушка запрещала ее слушать. В припеве певица читала «Отче наш». В сочетании с рэпом из куплетов это производило особенно сильное впечатление. В приложении Полина слушала бы эту песню на репите, но на кассете неудобно – не станешь же каждый раз крутить пленку.
– Ну это всегда хорошо, – кивнула Альфия. – Бабушка вернется – обрадуешь. И свет когда-нибудь дадут.
Альфия жила с матерью, и ей все нравилось. Особенно сейчас, когда родители вдруг снова начали общаться. Отец часто приходил в гости, и Альфия видела, что эти встречи приносят обоим удовольствие. С тех пор как отучилась в колледже, она уезжала из дома только раз: двадцать один день жила в съемной квартире, куда ее привел влюбленный в нее Валера. Они даже подали заявление в ЗАГС, но дальше дело не пошло. «Просто я поняла, что это не мое», – говорила, не уточняя, Альфия, и Полине оставалось гадать, что стоит за этими словами.
– Не хочешь свалить пораньше? – спросила Полина. Ей вдруг пришла идея расправиться с тетрадкой сегодня, причем она решила, что сад подойдет для этого лучше всего.
– Зачем? – подняла глаза Альфия.
Она не любила менять распорядок и в другое время не смогла бы придумать, на что потратить высвободившийся час, но в этот раз заранее знала, что согласится. У нее внутри будто загорелась маленькая лампочка. Вспыхнула и тут же погасла, а глазам снова привыкать к темноте.
– Дело есть.
К вечеру прояснилось, и небо было таким чистым, без единого облака. Полина очень обрадовалась этой перемене. Она с детства не выносила дожди. Отец в такую погоду становился особенно злым, бабушка мучилась суставами и тоже была раздраженной, на улицу не пускали. Свернешься на кровати калачиком, слушаешь телевизор через стенку и стук капель по металлическому козырьку, мечтаешь, чтобы что-то произошло. Хоть что-нибудь.
Когда они поднимались по тропинке, которая тянулась вверх вдоль холма, Альфия сорвала золотую веточку. Растерла метелку между пальцами, и искусанные мышью подушечки покрылись желтой пыльцой. Поднесла ладонь к лицу, вдохнула носом тягучий приторный запах.
Полина шла впереди, шелестела одеждой, как мечущийся на ветру бумажный фонарь. Альфия могла идти за ней с закрытыми глазами и ни разу бы не оступилась, но в Поле было что-то притягивающее взгляд.
– А кто за ним ухаживает? – не оборачиваясь, бросила Полина.
– Ну, мы.
– Кто – мы?
Соцветия вдоль тропы доходили до груди. Цветы были мокрые от недавнего дождя и очень яркие.
– Да мы все.
Полина плохо запомнила похороны Киры, потому что спустя три дня после этого умер ее отец. Это она нашла его, холодного и вонючего, утром перед работающим телевизором. Тем летом ей исполнилось пятнадцать.
Глаза Поли были прикованы к земле. У ног – усеянные дождевыми каплями трехцветные анютины глазки и желтые ноготки. Закрывшиеся от дождя крокусы под солнцем снова распустили свои лепестки. Так же поступили и другие цветы. Неуловимые глазом по отдельности, вместе эти незначительные движения заставляли сад мерцать. С каждым поворотом головы картина немного менялась. Как на голографической линейке.
Альфия расстелила на тропинке ветровку, и они сели на землю. Полина сделала углубление в грунте и положила в него тетрадь. Быстро растерла ладони, до красного жара, приложила руки к взметнувшимся страницам. Отраженное пламя скакало по мокрым листьям. Полина смотрела на него и ничего не чувствовала.
Альфия сидела, натянув толстовку на колени. Посмотрев на Полю, она коротко кивнула. Потом закрыла глаза, вслушиваясь. Чем старше она становилась, тем тише делался мир вокруг нее. Теперь ей нужно было приложить усилие, чтобы разобрать приглушенные голоса цветов, в этом затишье она испытывала непривычное ощущение невесомости. Было приятно сидеть там, слушать шепот ветра, а открыв глаза, увидеть, как за фиолетовыми облаками садится алое солнце. Она протянула руку, выдернула из земли маленький цветок трехцветной фиалки:
– Держи, это тебе.
Полина подняла глаза:
– Цветок Святой Троицы.
Она прочитала об этом в каком-то телеграм-канале. Как и о том, что капля сока этого растения, упавшая на веко спящего, заставит мужчину или женщину влюбиться в первое живое существо, которое они увидят проснувшись.