В тот раз стенки сосудов в голове лопнули, и в мозг хлынула кровь. Жена и дочь нашли его с бессвязной речью и непослушными конечностями, но, уставшая, Оля не распознала инсульт. Искупав и накормив дочку, она уложила ее в своей постели, легла рядом и провалилась в сон, глубокий, как колодец. Наутро, взглянув на странно перекошенное лицо мужа, она догадалась вызвать врача, но было поздно. Перевоплощаясь раньше в зверя и обратно, теперь он застрял где-то между, навсегда остался блуждать в потемках.
Во снах Арина часто бывала в лесу и видела отца среди деревьев, но не могла к нему приблизиться. Он смотрел на нее то ли с надеждой, то ли с досадой, но потом истончался и растворялся в воздухе. Живого отца она сторонилась, как сторонятся слишком правдоподобных кукол и старых икон. Только иногда, вонзив в его восковое лицо игольчатый взгляд, молчаливо вопрошала: «Ты все еще там?»
Когда спустя много лет он умер, никто не плакал. Похороны были не самое страшное: гораздо мучительнее была сама болезнь. Его положили на темном кладбище с сосенками между могил, а поминали в большой комнате без окон. Помещение арендовали в поселковом доме ремесел. На стенах висели панно с собранными из тканевых лоскутков змейками, а в террариуме млела живая змея, черная, с такими же желтыми, как у Арины, глазами. «На-ка выпей, – сказала Ольга, протягивая Арине стопку. – Помянем». Арина вдохнула ядовитый запах, зажмурилась, приложила стекляшку к губам и запрокинула голову. Ее тело стало парным и безвольным, как у забитого на морозе теленка. Упершись в стол, она качнулась на стуле – раз – два, три – четыре, – а потом вдруг обнаружила себя перед террариумом. Сквозь стекло на нее смотрела гадючка с тупым рыльцем. «Привет», – сказала Арина. «Здравствуй», – ответила гадючка.
С тех пор как Горячий выиграл грант на развитие туризма, гады стали достопримечательностью. В путеводителях писали, что здесь некогда жил змей с тремя головами – Змей Горыныч из сказок. Чуть ли не каждую неделю приезжали большие черные икарусы с туристами. В доме ремесел им показывали сценку про Змея и похищенную принцессу и угощали супом с потрошками. Кормили гостей в том же зале, где поселковые справляли юбилеи и поминки. «У меня отец умер, а мне не плачется», – пожаловалась Арина гадючке. Как будто мало из-за него плакала.
Арина начала выпивать, когда поступила в колледж, за компанию. Она нравилась себе такой – общительной, веселой, интересной, и к тому же никогда не перегибала. Мама не подавала виду. После смерти мужа Ольга проводила все свободное время за книгами, читала по сотне в год. Сначала брала в библиотеке – все подряд, от русской классики до глупых детективов в мягких обложках, потом начала заказывать по интернету. После колледжа Арина стала вести кружок в доме ремесел: учила детей раскраивать и набивать мягкие игрушки. Больше всего она любила шить змеек. Закончив шов, выворачивала гладкую сатиновую шкурку, набивала ее ватой, прикрепляла желтые глаза-бусины, расшивала спинку серебристыми пайетками и бисером. Поделки были так хороши, что про них написали в районной газете: в углу страницы поместили маленькую Аринину фотографию.
– Это ваши питомцы? – однажды спросил Платон.
Стоя за прилавком, Арина продавала поделки туристам. На стене висела в рамке газетная вырезка. Блестящие змейки клубились на фанерной столешнице, как настоящие.
Она уже видела его здесь: Платон приезжал дважды – интересовался землей на берегу реки, хотел построить дом. У него было холодное белое лицо, волосы напоминали завитки медной стружки. Навскидку он был почти ровесник Арининой матери, но не в пример поселковым мужикам говорил складно и обращался вежливо. То, что он назвал ее тряпичных созданий питомцами, Арину тронуло. Она улыбнулась и стала улыбаться ему при каждой встрече.
Когда Платон купил землю на реке, заложил фундамент и возвел стены, то привел ее посмотреть дом. Ясным утром они сидели на веранде, вдыхая запах смолистых бревен. В бокалах плескалось недопитое вино. С одной стороны дома нежилась река, с другой стоял посвистывающий птицами лес. Арина сбросила босоножки, сошла со ступеней, побежала по шелковистой земле.
– Осторожно, – сказал Платон, – тут змеи. Смотри укусят.
Арина рассмеялась. От нагретой солнцем макушки тепло расходилось по всему телу. Оно текло через лоб, шею, грудь, живот в ноги до самых пяток, а оттуда в землю. Находясь вблизи леса, Арина будто истончалась, как бывает от крепкого спиртного. Платон ждал ее на веранде. Она посмотрела на него, и этот чужой мужчина вдруг показался ей знакомым и понятным, поэтому еще до того, как Платон попросил ее жить с ним, она уже знала, что это теперь и ее дом тоже.