То, что Платон увидел, он никогда бы не смог описать словами. Только что перед ним стояла абсолютно голая Арина, потом она вдруг исчезла, а вместо нее возникла страшная черная змея толщиной с руку. Змея вздымала перед ним голову и шипела в лицо. Он схватился за дверной косяк, чтобы не упасть, и медленно сполз на пол. Змея глядела на него – на секунду он узнал Аринины глаза, но, тут же смахнув наваждение, бросился на чудовище. Изловчившись, схватил змею, и она затрепетала всем своим скользким телом. Отчаянно извиваясь, змея обкрутилась вокруг его локтя, завязалась узлом и с такой силой сжала руку, что ему пришлось разжать пальцы… Какое-то время они боролись. Наконец ему удалось сбросить шевелящийся черный клубок на кровать, и, все еще извиваясь, змея грохнулась на пол. С трудом осознавая произошедшее, Платон потирал сдавленную руку, как вдруг из-за кровати показалась Арина. Она облокотилась на покрывало, отчаянно хватая ртом воздух.
Рывком Платон дернул кровать. Вцепившись в покрывало, Арина смотрела на него, ворочая окостеневшим языком, исторгая вместо слов хрип. Просканировав ее безучастным взглядом, Платон заприметил у покрасневших коленей змеиную кожу, сгреб ее в кулак и шагами, такими тяжелыми, будто он нес на спине громадного дракона, быстро вышел прочь.
Подброшенная в нагретый грилем воздух шкурка сверкнула ярким голубым светом и тут же рассыпалась на множество разноцветных искр.
Уличный фонарь светил прямо в окно, и в комнате было светло. Надя села на край бабушкиной кровати и положила руку на вздрагивающую спину. В углу толпились святые: в центре – Серафим Саровский, а вокруг него – разнообразные Богоматери. Над пришпиленными к стене портретами висела лампада. В детстве Надя любила разглядывать эти изображения. Среди всех она особенно выделяла Владимирскую икону Божьей Матери, потому что младенец на ней не отстранен от женщины, а прижимается щекой к ее щеке, и в этом много несвойственной строгим православным иконам нежности. Его левая ножка согнута в колене и вывернута так, что видна пятка, – потрясающая вольность, простительная разве что апостолу Луке. Наде нравилось, что у каждого святого есть свой атрибут, по которому его можно определить. Символом Луки был крылатый телец: он выглядывал из-за плеча евангелиста, как какой-нибудь домашний питомец. Над его головой светился такой же золотой нимб, как у Луки, только меньшего размера, – так дети наряжают в чепчики котят. На дне сумки лежала подаренная подругой колода Таро. Надя вдруг сообразила, что на всех фигурных картах – с пажами, рыцарями, королями и королевами разных мастей – тоже есть свои отличительные черты, как на иконах.
Когда бабушка затихла, Надя вернулась в свою комнату и взяла телефон. В дверях она сделала снимок. Большую часть кадра заняла кровать. Бабушка лежала на ней, укрытая белым одеялом, как горная гряда под снежной шапкой. Из окна струился холодноватый свет, но больше ничего не было видно – ни домов, ни деревьев. На снимке святые вышли такими реальными, что казалось, младенцы вот-вот зальются разноголосым плачем на материнских руках.
Надя приехала в Горячий на неделю. Три дня назад мама сказала, что погиб Сережка и Милана собирает ему на венок от одноклассников. Она дала ей Надин номер, и та включила ее в чат «Одноклассники 2008». «Пипец время летит!!!!!», – написал Игорь. «Нам всегда будет по 18))))))», – ответила Мила. Надя ничего не писала, но надеялась, что напишет Женя, и он написал: «Ну что, одноклассники, беда объединяет».
Сначала Надя не думала приезжать, но мама собралась в отпуск и попросила присмотреть за бабушкой. Она собралась в Сочи на неделю – в первый раз так далеко и надолго, но Надя уже не удивлялась матери. В пятьдесят та сошлась со Славой, который признался, что любил ее всю жизнь, даже когда она была замужем за другим, потом ушла с завода, где проработала двадцать лет, чтобы плести абажуры и кашпо из лозы. Схему подсмотрела в газете и улучшила ее, а когда выложила первую поделку в «Одноклассниках», оказалось, что вышло неплохо. Кто-то подсказал ей повесить объявление на «Авито», и скоро она уже едва справлялась с заказами: посылки отправлялись в Хабаровск и Краснодар, Тверь и Петрозаводск.
Надя работала графическим дизайнером. Начинала с маленького рекламного агентства, где растягивала в фотошопе слова так, чтобы буквы занимали все пространство баннера и заказчик не решил, что с него содрали денег за пустое место. Потом устроилась в консалтинговую фирму делать корпоративный журнал. Там она познакомилась с Федей.
Утром Надя накормила бабушку и позавтракала сама. За две недели до того бабушка включила газ, но не зажгла конфорки – сказала, что хотела вскипятить чай и забыла, как это делается. Надина мама стала перекрывать газовую трубу, и теперь, чтобы зажечь огонь, нужно было ворочать тугой вентиль пассатижами. Плита в Надиной квартире была электрическая, чайник включался бездумным нажатием кнопки, а здесь даже чай был плодом труда, воли и мысли.