В подъезде было ослепительно темно, и Надя открыла дверь, чтобы он мог спуститься по лестнице и не споткнуться. Когда Женя был уже внизу, она свесилась с перил так, что волосы взметнулись в воздухе, как птичьи крылья, и бросила вслед:
– Эй! А какую ты хотел бы себе суперсилу?
Оставшись одна, Надя застелила себе диван, переоделась в ночную рубашку, умылась в ванной холодной водой – горячей не было. Она собиралась лечь, но подошла к окну. Надя не пила алкоголь с тех пор, как узнала о беременности, хотя раньше выпивала достаточно часто – интеллигентно, бутылку вина на двоих за ужином. Сейчас она чувствовала себя такой пьяной, будто одна выпила целую. Окно выходило на песочницу и бельевые веревки, на которых висели чужие простыни в красную розу. Надя провела рукой вниз по животу и, приподняв ночнушку, засунула ладонь под резинку трусов. Под пальцами запульсировало. Зажмурившись, она напрягла бедра и стала водить пальцами вперед-назад. В момент наивысшего напряжения, которое всегда ощущается тяжестью в самом низу живота – будто кто-то загоняет туда металлический шарик, – Надя схватилась свободной рукой за подоконник. Наконец она бесшумно выдохнула. За окном простиралась ночь. Сначала все было спокойно, но вдруг взвился ветер, и простыни надулись и подлетели. За веревками стоял огромный черный зверь, и его гладкая шкура переливалась, как море под луной.
Надя уставилась на него без страха и с тяжелым вздохом прошептала:
– Пусть Женя меня полюбит.
Потом зарядили дожди, и Надя почти не выходила из квартиры. Усадив бабушку в кресло, она читала ей первое, что попалось под руку. Это были тургеневские «Отцы и дети». Книжка болотного цвета пахла сыростью. Комната выходила двумя сторонами на улицу, поэтому в ней всегда было холодно, а стены сырели из-за перепада температур. Угол был черным от плесени.
Слушая Надю, бабушка начинала дремать и спала до вечера, потом они смотрели телевизор и ужинали. Надя любила готовить сложные блюда по рецептам. В городе на еду уходила большая часть ее зарплаты, но в холодильнике всегда был соус песто, вяленые помидоры, аргентинский сыр. В поселке даже макароны продавались единственного вида – «Макфа», и на них было написано русское «спирали» вместо итальянского «фузилли». Сначала она расстроилась, но, исследуя шкафы в кухне, наткнулась на пакет сушеных грибов. Прочитала в интернете, как с ними обращаться, и сварила густой темный суп с таким прекрасным запахом, что, казалось, в нем была заключена сама жизнь.
Иногда Надя садилась за старый компьютер и открывала фотографии и другие файлы: например, документы с набросками стихов и первыми главами романов про вампиров, которые она писала, когда училась в школе. Многие из них она не помнила. Иногда Надя фотографировала бабушку или саму себя – в квадратное зеркало в ванной или на фронтальную камеру на фоне узорчатого ковра. Ее телефон не очень хорошо снимал при искусственном освещении квартиры, но именно такие снимки она и хотела получить: зернистые, как августовский туман.
Когда становилось совсем скучно, Надя раскладывала Таро. Спрашивала, например: как Женя ко мне относится? Вытягивала карту из колоды, читала ее описание в интернете. Если выпадало что-то хорошее – например, звезда, карта надежды и исполнения желаний, – радовалась, если плохое – например, семерка мечей, карта интриг и уловок, – расстраивалась. Переспрашивала в других формулировках, доставала карту заново.
Так прошло три дня. Когда одним утром снова показалось солнце, Надя решила сходить на речку. Река очерчивала Горячий извилистой линией: по другую сторону начинался лес.
Надя расстелила на земле полотенце, достала книгу. Было около полудня, стояла жара. Песчаный пятачок пляжа звали купалкой, но купаться Надя не собиралась, а просто сидела и смотрела на воду. Давно прошел Ильин день, вода зацвела. Бабушка говорила Наде, что с начала августа купаться уже нельзя. Прокатившись на своей огненной колеснице по небу, пророк Илья удаляется, и на свет выходит всякая нечистая сила: русалки и водяные.
Сначала Надя была на купалке одна, но скоро услышала приближающийся детский смех и разговоры. Один голос был Женин. Он пришел на купалку с женой Леной и дочкой Сашей. Женя увидел Надю и помахал ей. Потом оторвался от семьи, плюхнулся рядом.
– Не забыла еще родные места?
– Чего это… – пожала плечами Надя.