Незнакомый маг сразу же переправил их с профессором в больницу, где колдомедики всплеснули руками, увидев их обоих, грязных и израненных. Бессознательного Снейпа отлевитировали куда-то на волшебных носилках, не пустив следом ни Гарри, ни незнакомца, хотя тот так рвался, что его пришлось увещевать сразу нескольким врачам. Гарри же взяли в оборот двое молодых девушек, беспрестанно стрекотавших на незнакомом языке; он так устал, что даже не понял, когда они перешли на английский — их речь походила на непрерывную песнь, звучавшую где-то далеко-далеко, так что слов было не разобрать.
Проснулся Гарри утром в палате, озарённой золотыми лучами солнца и бликами от воды, — кровать, не в пример более широкая и удобная, чем в Хогвартсе, стояла у большого окна, занимавшего, наверное, половину стены. Понимание, где это он, пришло далеко не сразу; пару минут Гарри просто таращился сквозь стекло на кишащую красивыми лодками реку и дома, стоявшие прямо на воде. Чувствовал он себя, ну, не идеально, но значительно лучше: отдохнувшим, ничего не болело, разве что живот немного ныл и урчал от голода, но Гарри было не привыкать. На фоне светлой и современной комнаты и красивого вида из окна ночные события казались кошмарным сном, который очень скоро забудется. Ну, в самом деле: страшный чёрный лес, изуродованное тело Квиррелла, гигантские пауки, в одного из которых вселился Волдеморт и чуть не убил Гарри с профессором… Вспомнив о Снейпе, Гарри зажал себе рот рукой. Выжил ли он? Гарри уже плохо соображал, когда оказался в клинике, но кажется, местные целители были в ужасе, увидев его. И тот волшебник, в чей дом Гарри с профессором вломились ночью, очень испугался за Снейпа, кричал на докторов и всё порывался пойти с ними. Наверное, это был тот самый наставник, о котором Гарри упоминал Снейп и чьё письмо дал ему прочесть.
Похоже, у местных врачей работали какие-то оповещающие чары, потому что не успел Гарри толком осознать своё положение и задуматься, как ему быть дальше, как в палату зашли две вчерашние медведьмы. Говорили они теперь уже на английском, довольно сносно и медленно, так что Гарри понял довольно много: за ночь его обследовали, нашли много синяков и царапин и серьёзное магическое истощение. Если с первым удалось разобраться быстро (вот почему ничего не болело, а он-то думал, что после вчерашнего превратится в один сплошной синяк), то для того, чтобы вылечить истощение, придётся задержаться тут на пару дней. Тут — это в венецианской Больнице дожей, лучшей волшебной клинике Италии и Испании, как ему без ложной скромности похвастались девушки. Изумлённый тем, где он оказался и как много успели сделать врачи, пока он спал, Гарри с приоткрытым ртом кивал и даже под конец чуть было не спросил, в нём не обнаружили осколок чужой души, но вовремя спохватился и промолчал. Не стоило посторонним знать об этом, пока Гарри не разобрался, на чьей они стороне. Судя по тому, что рассказывал профессор, крестражи не просто зло, а самая жуткая вещь, которую мог сотворить волшебник. Гарри же — один в чужой стороне, и если все узнают, что он крестраж… нет, он будет молчать до последнего.
Впрочем, вскоре медведьмы перешли к другим, ещё более неудобным вопросам, и Гарри пожалел про себя, что не озадачил их крестражем. Они начали интересоваться тем, что произошло, как он оказался в доме у сеньора Росси, где его спутник получил такие серьёзные раны. Причём, что его зовут Гарри Поттером, они откуда-то уже знали, потому-то и расспрашивали подробно, не понимая, как англичанин оказался в Италии. Гарри весь извёлся, покраснел и вспотел, всячески увиливая от прямого ответа. Он же по сути находился здесь незаконно! Границу не пересекал, никаких разрешающих документов у него не было. А ну эти две милые девушки донесут волшебным таможенникам (если такие есть), и Гарри вернут обратно? Он не хотел домой! Пока там жив Волдеморт, да ещё и в обличии гигантского смертоносного паука — ни за что!
