— Я не могу пока сказать, что это, но точно не крестраж. Его не помещают в волшебника, потому что магия оттолкнёт вторженца. Понятия не имею, почему сеньор Дамблдор не понимал таких элементарных вещей. Если он знал о существовании крестражей, то должен был читать труды Герпия Злостного, а тот прямо говорил только об неодушевлённых предметах. Я писал об этом Северусу…
— Вы писали? — перебил его Гарри, ахнув.
Что же это? Как? Профессор же давал ему письмо от своего учителя про крестражи, почему Гарри этого не запомнил? Неужели по привычке, как делал с учебниками, прочёл по диагонали и не заострил внимание? Но так то — учебники (хотя Гарри уже на своём горьком опыте убедился, чем чревато не учиться), а то — информация, от которой зависела жизнь! Его жизнь, жизнь профессора, Ликси… Выходит, Гарри действительно во всём виноват? В нём не было крестража, но он понёсся к Волдеморту, подставив под удар тех людей, кто заботился о нём? Ликси погибла, а Снейп умирал из-за него?!
— Я слышал! — он не мог примириться с чудовищной правдой. — Слышал, как Снейп го… говорил Малфою, что он на стороне Волдеморта, что он будет только рад, если меня убьют!
— Конечно, — кивнул невозмутимо сеньор Росси, — что он ещё мог сказать?
— Н-но…
— Ты же сам поведал мне, что Северус убрал из головы воспоминания о вашем заговоре. Он в какой-то момент осознал, что не помнил достаточно многое, и, как я понял, у него не было времени, чтобы всё обдумать. А тут — его бывший, так назовём, товарищ со сногсшибательными новостями.
— Он был Пожирателем смерти!
— Это для тебя новость? — неожиданно совсем как Снейп изогнул бровь сеньор Росси.
— Нет, но… — Гарри осёкся и дрожащим голосом ответил: — Вы сказали, что не отвернитесь от меня, а сами…
— Я только хочу прояснить всё один раз и до конца, чтобы не осталось сомнений и недомолвок. Я знаю о Северусе то, чего не знаешь ты, и то, что он был Пожирателем… он именно что «был». Поверь, Северус не гордится этим.
— Тогда почему он так сказал? — спросил Гарри с обидой. Он уже и сам понимал, что произошло ужасное недоразумение из-за его поспешности и эмоций, но всё ещё силился найти какое-то оправдание себе, хотя бы какое-нибудь! Так страшно и больно было сталкиваться лицом к лицу с последствиями своих поступков.
Сеньор Росси ответил не сразу.
— Я не знаю, насколько я вправе раскрывать его тайны, но скажу. Я долго уговаривал Северуса уехать из страны, однако он не послушался. Упрямый он, как ты. А потом, как его патрон погиб, он всё равно решил остаться, искупать свою вину. И ради этого Северус должен был стать шпионом.
— Шпионом? — повторил Гарри, чувствуя, что всё внутри сжалось, замёрзло и покрылось толстой ледяной коркой. Шпионом, лазутчиком в стане врага… И, конечно, он должен был тогда изображать верность Волдеморту и его союзникам вроде отца Малфоя.
У Гарри буквально открылись глаза. Как будто сеньор Росси мощным прожектором осветил события последних дней и особенно вчерашней ночи. Стало ясно всё: почему Снейп прятал Гарри ото всех, почему не сказал правду директору, а выяснял его мотивы, почему притворялся — да, именно что притворялся! — перед Люциусом Малфоем… почему до этого относился к Гарри предвзято и в первую очередь перед слизеринцами, многие из которых были детьми Пожирателей, как Малфой! Почему профессор ничего не сказал? Ничего бы тогда не случилось! Гарри всхлипнул, и крупные горячие слёзы закапали на его одеяло и руки. Ну почему, почему профессор не объяснил ему сам, раньше?!
— А ты бы поверил? — неожиданно спросил сеньор Росси, и Гарри, подняв глаза, посмотрел на мужчину в растерянности.
Поверил бы он?
Успокоиться удалось, только когда прибежавшие медведьмы споили ему какое-то зелье. Гарри выпил его вперемешку со слезами и незаметно-незаметно, но мучительная боль, вина и стыд притупились, ушли как будто на второй план, а глаза начали неумолимо закрываться. Когда же Гарри вновь проснулся, сеньора Росси уже не было, в палату заглянула домовушка, одетая в маленькую медицинскую униформу, принесла ему завтрак и зелья. Завтрак! Гарри, оказывается, проспал целый день. После еды пришли здешние целители, не те девушки, что были вчера, а взрослые и почтенные маги, один из которых длинной седой бородой и седой же шевелюрой неумолимо напоминал Дамблдора — настолько, что Гарри опасался даже лишний раз пересекаться с ним взглядом. Колдомедики объяснили, что хотели его обследовать, чтобы окончательно развеять теорию о крестраже. Гарри смотрел на когорту почтенных магов — целых пять человек! — круглыми от изумления глазами, но, странно, совсем не испугался. Наверное, среди всех лекарств снова было то успокаивающее зелье.
— Простите, сэр, — несмело начал он, обратившись к тому из волшебников, кто стоял ближе и казался самым безобидным, — но у меня нет денег, чтобы заплатить за лечение.
