Гарри вспомнил, как тяжело дышал Снейп и кашлял кровью, и ужаснулся. Господи, а он даже и не подозревал, что профессор был в шаге от смерти. Снейп с такими травмами, еле дыша, ещё и сражался с Волдемортом-пауком, а Гарри после этого считал, что профессор действительно был верен Волдеморту, и обманывал всех? Глаза затянуло поволокой слёз, и как ни старался Гарри держаться, но всё же всхлипнул. Это из-за него! Из-за него профессор почти что умирал! Гарри обещал больше не геройствовать, давал себе зарок больше не ходить никогда в Запретный лес, но именно это и сделал! А если вспомнить, что сказал Волдеморт, что никакой Гарри не крестраж, то получалось… получалось, что Снейп пострадал напрасно? Что Гарри совершил самую большую глупость в своей жизни, чуть погибнув сам и погубив при этом другого человека! Гарри весь съёжился, едва дыша, настолько выморозило его это понимание. Господи, да ведь один человек из-за него точно погиб — Хвост, то есть, Питер, называвший себя другом его отца. Неважно, что он на стороне Волдеморта, он всё равно был живым человеком, а от него пауки ничего не оставили… И Квиррелл! А Ликси?! Ликси, маленькая и верная помощница профессора, которую унёс один из пауков? Гарри до последнего верил же, что она спасётся сама и ещё и их с профессором переместит в безопасное место, но домовушка так и не вернулась. Три, три живых существа мертвы, просто потому что Гарри захотелось поиграть в героя и спасти мир от Волдеморта! Никого он не спас! И ещё неизвестно, выживет ли Снейп, — слишком мрачен и подавлен был сеньор Росси, когда о нём заходила речь. Не выдержав, Гарри всё же расплакался. Пытался совладать с собой — не маленький уже, должен, отвечать за свои поступки, и перед сеньором Росси было жутко стыдно за слабость, но Гарри ничего не мог с собой поделать, слёзы лились нескончаемым потоком. Гарри виноват, виноват, виноват! Как бы он хотел всё изменить!
Он не сразу понял, что сеньор Росси пересел к нему на кровать, почувствовал только что на плечи легла чужая рука, а в следующий миг мужчина уже придвинул Гарри к себе, ласково, почти по-отечески. Закусив губу, Гарри попробовал высвободиться, но не тут-то было.
— Отпустите, — всхлипнул он. — Вы не понимаете, я не заслуживаю…
— Тише, bambino, тише. Расскажи мне всё. — Когда Гарри, кое-как вытерев слёзы, чтобы хоть что-то видеть, уставился на него, сеньор выглядел неожиданно усталым, сосредоточенным, но не суровым и не злым. Наверное, до поры, потому что не знал всей правды. — Я не буду ходить вокруг да около, Гарри. Кроме того, что Северус — мой ученик и я обязан позаботиться о нём, ещё нужно объяснить властям, как вы тут оказались и почему вам нельзя вернуться домой. Ты же не хочешь домой? — Гарри испуганно замотал головой. — Тогда я должен всё знать, всё, до мельчайших подробностей. Иначе я не смогу защитить тебя и Северуса.
Аргумент звучал просто убийственно, так что Гарри, ещё продолжавший всхлипывать, почти перестал сомневаться. Он запнулся, набрал воздуха в грудь, а потом слова полились сами собой: про то, как Гарри жил у Дурслей, как Хагрид принёс ему радостную весть о волшебстве, как Гарри был счастлив, что его ждёт лучшая жизнь, обо всех тех странностях, которые Гарри не замечал до тех пор, пока профессор Снейп не ткнул его в них носом. Про желание спасти маленького, ни в чём не повинного дракончика, закончившееся таким странным наказанием, как помощь леснику ночью. Про первое столкновение с Волдемортом, после которого и закрутились все остальные события. Сеньор Росси слушал прямо как Снейп — не перебивая, на его лице не дрогнул ни один мускул, только когда Гарри дошёл в своём рассказе до того, как подслушал разговор Дамблдора и профессора, он пребольно впился пальцами Гарри в плечо. Гарри тогда впервые за долгое время замолчал, набираясь сил, потому что то, что он должен был поведать дальше… Он сделал глупость, ошибку, нет, всё это — очень мягкие слова. Ошибкой будет, например, написать не тот ответ в тесте или довериться не тому другу. Но подвести под гибель нескольких человек… это преступление.
То, что сеньор Росси не сразу заговорил после окончания рассказа, лишний раз подтверждало, насколько Гарри ему неприятен после содеянного.
— Гарри. — Таким тоном прежде профессор Снейп говорил, что он безмозглый болван, весь в папашу. — Я не знаю, что взбрело в голову этому, с позволения сказать, господину Дамблдору, — но в тебе не может быть крестража.
— Так мой шрам! — воскликнул Гарри, не желая верить. Он подозревал и надеялся, что что-то такое и услышит, хотел бы знать, конечно же, что его душа принадлежала только ему. Кто бы на его месте не хотел? Но одновременно испытывал и жгучее желание, чтобы слова профессора Дамблдора подтвердились, ведь иначе получилось бы, что Гарри — настоящий убийца! — Он же болел всякий раз, когда я сталкивался с Квирреллом!
Сеньор Росси отодвинул чёлку с его лба и задумчиво посмотрел на зигзагообразную отметину.
