Когда Женя сообщила, что вечер пройдет в школе, я поняла, что меня все-таки затащили на встречу выпускников. Хотя, судя по масштабу Жениных планов, там будут не только мои бывшие одноклассники, но и вообще полгорода. «Стиль одежды smart casual», – написала Женя за три часа до встречи, и мне стало окончательно понятно, что это будет худший вечер в моей жизни. Худший вечер из подборки худших вечеров нормального человека, а не дочери маньяка-убийцы, конечно.
В семь я вышла из дома и пошла маршрутом, которым вообще-то больше никогда не собиралась ходить: от дома до школы. Пока я нарочно медленно брела через заросшее травой спортивное поле, где когда-то была тропинка побольше, мне казалось, что я попала в один из своих кошмаров, в котором мне после всех университетов приходится вернуться в школу в Дивногорске и зачем-то проучиться там еще целый год.
Дорога от дома до школы занимала не больше семи минут, над головой верещали коршуны, в спину смотрели окна общежития училища олимпийского резерва. Я почему-то была уверена, что Игорю тоже снятся кошмары, где он возвращается в Дивногорск. Как сны о потерянном рае, только наоборот.
Тропинка уперлась в проезжую часть, но вместо пешеходного перехода, который там был раньше, я нашла только бордюр высотой примерно по колено. Это был самый короткий путь до школы, но теперь ученики из моего дома, видимо, ходили какими-то другими путями. Я перелезла через бордюр, удивилась, что не получила невидимую подножку и не растянулась перед колесами какой-нибудь машины. Странно, но я вообще больше не спотыкалась и не запиналась, двигалась легко и под ноги почти не смотрела.
За время, что я ее не видела, трехэтажная школа обзавелась новым крыльцом и шлагбаумом на въезде. У входа стояло несколько машин. Кто-то курил на углу, я тоже решила покурить. Подъехала очередная машина, и из нее, не без помощи сына или внука, выбралась старая женщина, в которой я без труда узнала химичку. Она была старой еще тогда, когда я училась в девятом классе, спустя двадцать лет ничего не изменилось, время над ней, видимо, было не властно.
Пока я разглядывала химичку, непонятно откуда возникла Женя.
– Ты пришла! Я безумно рада! – Вид у нее был такой, как будто она устраивала королевский прием, а не вечер памяти убитой одноклассницы.
– Конечно, я же обещала.
Женя беззастенчиво осмотрела мои темно-коричневые пиджак и брюки и удовлетворенно кивнула.
– Ты такая худенькая, – то ли с одобрением, то ли с сожалением сказала она. – Пойдем к ребятам, они уже внутри. Не терпится показать, кого я им привела!
«Дочь Машиного убийцы», – добавила я про себя.
– Я, кстати, рассказала, что ты в кино работаешь, так что не удивляйся, если что.
Многие мои знакомые рассказывали, что испытали чуть ли не шок, увидев одноклассников спустя продолжительное время. Бывшие школьники непременно дурнели, толстели, обзаводились двойным подбородком, третьим ребенком, а в некоторых случаях и тюремным сроком. Я приготовилась испытать похожее удивление и неузнавание, но, увидев свой бывший класс, поняла, что всегда как-то так их себе и представляла. Как будто они вообще никогда не были детьми и подростками и даже двадцать лет назад сидели за партами взрослыми женщинами и мужчинами.
С узнаванием меня было хуже. Если бы Женя про меня столько не болтала, то я могла бы спокойно ходить среди всех этих людей и притворяться чьей-нибудь двоюродной сестрой.
– Я думала, ты давно за границей живешь, – выдала мне вместо приветствия бывшая одноклассница Марина.
– А я думала, ты замужем за тем актером, у него еще такая же фамилия, как у тебя, – сказала Света.
– Ты меня, конечно, извини, но я думал, что ты умерла, – пошутил Дима. Я шутку оценила, но сам Дима тут же смутился, видимо вспомнив про повод, по которому мы все тут собрались.
Людей в школе оказалось и правда много: они бродили по коридорам, хлопали дверями туалетов, толпились в холле под портретами Пушкина, Достоевского и Гоголя. Некоторые лица я узнавала, другие были совсем незнакомыми. На незнакомые лица каким-то странным образом липли черты с портретов – у всех вдруг отрастали буйные кудри, аккуратные усы или насупленные низкие брови, под которыми колыхались тяжелая тоска и желание скорее выпить.
Я заметила, что Женя, разговаривая с двумя женщинами, машет рукой в моем направлении. В одной из женщин я узнала класснуху, настойчиво предлагавшую погадать мне на картах весь выпускной год. Под конец одиннадцатого класса я сдалась и получила-таки свое предсказание. Учительница уверяла меня, что я «выйду замуж за бизнесмена и стану известной личностью», и сейчас вторая часть ее предсказания грозила сбыться самым неприятным образом.
Класснуха, как ни странно, ко мне не пошла, зато вторая женщина отделилась от компании и двинулась в мою сторону. За руку она тянула мальчика лет семи. «Машина мать», – догадалась я и почувствовала, что руки становятся ледяными. А чего я, собственно, ожидала – что она не придет?
