После этого в старике вдруг проснулось отцовское чувство, и он целыми днями ласкал свое чадо. Однако вскоре мальчик стал чахнуть и, как предсказывал наместник сёгуна, на девяносто седьмой день умер.
В давние времена жил в столице один ремесленник, часовых дел мастер, и видел он сны поистине необыкновенные.
Однажды под звон своих часов[206] он пробудился от сна бренного мира и устремил помыслы свои к загробному блаженству. С тех пор все в округе стали величать его не иначе как Сякаэмоном[207]. Вдобавок волосы у него были от природы курчавые[208], и это тем более оправдывало данное ему прозвище.
Долгие годы проживал он в наемном домике в южной части квартала Карасума, домовладелец же был последователем секты Икко, а потому не соблюдал постов[209] и вообще слыл отчаянным кощунником. Даже двадцать восьмого числа одиннадцатой луны, в день очищения и поста по случаю годовщины смерти святого Синрана[210], он либо отправлялся в гости к приятелям, таким же нечестивцам, как он сам, либо устраивал у себя дома пирушку и угощал всех сугияки[211].
Как-то раз домовладелец позвал к себе человек пять гостей. Вдруг бывший в их числе Сякаэмон смиренно потупился и сказал:
– Уже пятьдесят ночей кряду мне снится один и тот же удивительный сон, будто под вашей спальней закопана статуэтка Будды из чистого золота величиной около девяти сунов. Изваяна она самим Кобо Дайси[212]. Приблизившись к моему изголовью, Будда озарил меня своим золотым сиянием и молвил: «Знаю я, что вера твоя крепка, и ради грядущего блаженства ты должен выкопать меня из земли. Сделав это, ты спасешь весь род человеческий, избавишь всех страждущих от бесчисленных тяжких недугов». Вот какое было мне откровение. И выглядело все так, словно происходило не во сне, а наяву. Позвольте мне сегодня же начать раскопку, ибо не меня одного желает Будда одарить своей милостью, а весь род человеческий. Что же до плотников и носильщиков, то платить им за труды буду я.
Но для хозяина слова о Будде и его откровении были не более чем пустым звуком.
– Если бы сны сбывались, – рассмеялся он, ударив в ладоши, – я сам выложил бы тысячу золотых, лишь бы увидеть этого Будду.
Тут в разговор вступил один из гостей, человек с виду разумный:
– А по-моему, к словам вашего постояльца стоит прислушаться, – сказал он хозяину. – Отчего не позволить ему копать, тем более что все расходы он берет на себя?
Хозяин согласился, и вскоре вся мебель и утварь была вынесена во двор, деревянный настил подняли, в дело пошли заступы и мотыги. К вечеру вырыли яму глубиной в целых пять сяку, но никакой статуэтки Будды не обнаружили. Нашли только чайник с отбитым носиком, обгорелую головешку да раковину от моллюска. Яму снова забросали землей, настроение у всех было испорчено.
– А ведь я заранее знал, что так и будет! – в гневе воскликнул домовладелец. Сякаэмон же понуро побрел к себе, не пытаясь оправдаться.
Однако на следующий день он снова явился к домовладельцу и сказал:
– Нынешней ночью мне опять привиделся Будда, и я получил от него новое откровение: «Чтобы обнаружить меня, следовало копать ближе к юго-восточному углу и на два-три суна глубже. Жаль, что вам недостало терпения. Впредь копайте усердней!» Так велел Будда, поэтому дозвольте мне еще раз попробовать.
Хозяин опять согласился, и, когда вырыли яму, в ней и вправду оказалась фигурка Будды. Все исполнились благоговения, отмыли статуэтку от земли, и она засияла тусклым золотом. «И впрямь фигурка старинной работы», – подумал домовладелец и, обуянный жадностью, вскричал:
– Эта вещь моя!
Сякаэмон возмутился:
– Как же так? Я принял на себя все расходы, значит, Будда по праву принадлежит мне.
– Ничего подобного! – стоял на своем домовладелец. – Вы хотели копать под моим домом, и я пошел вам навстречу. Но чтобы отдать Будду вам, такого уговора меж нами не было!
Долго еще они препирались между собой и в конце концов обратились к столичному градоначальнику.
Выслушав обоих, градоначальник велел им наложить на фигурку свои печати и оставил ее у себя на три дня. За это время он собрал златокузнецов со всего Киото и попросил их определить, как долго пролежала фигурка в земле.
– От силы лет пять или шесть, – ответили ремесленники, тщательно осмотрев золотую статуэтку.
Тогда градоначальник вызвал к себе Сякаэмона и домовладельца, а также пятерых городских старейшин и у этих последних спросил:
– Как давно был построен дом, под которым выкопана эта фигурка?
– Лет сорок назад, а то и больше, – был ответ.
– Итак, мы видим, что благочестие ваше показное, – обратился градоначальник к Сякаэмону. – На самом деле вы плут и негодяй. Вы рассчитали все заранее и, когда под домом вырыли яму, закопали в нее фигурку Будды, чтобы на следующий день ее там обнаружили и о вас пошла молва по всей столице. Не иначе вы действовали в сговоре с каким-нибудь продажным бонзой и задумали эту хитрость, желая нажиться на чувствах верующих. Сознавайтесь и не вздумайте лгать, – ведь я могу проверить каждое ваше слово!
