Почти во всех современных сообщениях о путешествии как форме рефлексии центральной темой выступает тема отчуждения. Поездка может отражать скептический, остро чувственный или задумчивый взгляд на мир. Или же поездка – это упражнение в преодолении отчуждения, когда путешественник превозносит добродетели – или свободу, непосредственность, – найденные в далеком обществе, которых ему не хватает в собственном. В путешествиях другого рода, которые стали возможны с расширением географии неевропейских стран, богатый путешественник, избавившись на время от буржуазных условностей, исследует «живописный» мир, пользуясь неограниченной сексуальной свободой. Знаменитым примером из XIX века служит путешествие в Египет, которое предпринял Флобер в компании Максима дю Кампа в 1850–1851 годах. (В ХХ веке гомосексуальные писатели стали знатоками такого рода путешествий по колониям и бывшим колониям.) Поездка в страны победившей социальной революции предполагает другой вариант живописного. В коммунистических странах половая распущенность воспринимается как атрибут «старого мира». Открытая сексуальность отождествляется не с первобытным состоянием, а с упадничеством. Революция преподносит себя как царство добродетели, и туристы готовы поверить, что поведение граждан в революционном обществе уже претерпело коренные изменения. В начале 1970-х многие западные посетители вполне серьезно воспринимали торжественные заверения своих китайских хозяев, что в Китае нет ни воровства, ни гомосексуализма, ни добрачного секса.
Хотя поездка в целях разврата противоположна высоконравственному назидательному путешествию, совершаемому в бедную страну во время революции, последнее часто внушает схожие чувства снисходительности и отстраненности. Сочувствующие посетители, которые даже представить себе не могут тяготы и ужасы, связанные с местным политическим режимом, часто преисполнены глубокого уважения к революционному сознанию, и когда, например, в середине 1970-х годов чудовищный террор и смертоносная ретивость китайского коммунизма времен культурной революции пошла на убыль, первые за долгое время посетители Китая, как известно, сетовали друг другу, что пропустили то действительно доблестное время, когда «туземцы» были чисты, благочестивы и не развращены потребительством.
Многие из ранних путешественников в столицы социальной революции отправлялись, как в старомодных дневниках путешествий, в экзотические земли, чтобы вернуться домой и написать о впечатлениях. Путешественники в эти страны осознавали, что преодолевают грозный барьер. (За Великой Стеной. За Железным занавесом.) Они стремились писать об экзотической стране, но в действительности лишь излагали свой маршрут и напряженную программу, которую власти составили для привилегированных посетителей. Распространенной формой повествования были путевые заметки, как
Изолированные, скрытные, пребывающие в осаде – все коммунистические страны следуют хорошо разработанным процедурам приема иностранных гостей, графику тщательно продуманных развлечений в специально предусмотренных местах, затем выпроваживания груженых безделушками и книгами туристов обратно, во внешний мир. Как и в случае большинства современных туристических поездок, опыт посещения революционного общества практически исключает риск, отрицает загадку. Тайна, риск и множество неприятностей, изолированность – вот традиционные составляющие путешествий в отдаленные страны. Даже самый независимый наблюдатель-одиночка нуждается в помощи при расшифровке экзотической страны. Такой наблюдатель может воспользоваться услугами чичероне, который будет его основным собеседником во время всей или части поездки – как в эссе Видиадхара Найпола
