И что Европа не означает? Не означает – Европу «евробизнеса», евродолларов, так называемое европейское «сообщество» будущего, которое, мол, призвано помочь отдельным странам капиталистической Западной Европы «противостоять сложным экономическим вызовам конца ХХ столетия» (цитирую утренний выпуск
Разумеется, Америка не вполне отъединена от Европы, хотя и гораздо менее похожа на Европу (она более «варварская»), чем хотелось бы думать многим европейцам. И хотя у меня, как у большинства моих соотечественников (сегодня это большинство сокращается), европейские корни (у меня, говоря точнее, европейско-еврейские корни – мои предки во втором поколении иммигрировали в северо-восточные штаты столетие назад из сегодняшней Польши и Литвы), я нечасто думаю о том, что именно Европа означает для меня как для американки. Я думаю о том, что Европа означает для меня как для писательницы, для гражданки литературы, – а это всемирное гражданство.
Если бы мне довелось рассказать, что означает Европа для меня как для американки, я начала бы с освобождения. Я подразумеваю освобождение от того, что в Америке выдается за культуру. Многообразие, серьезность, изощренность, плотность европейской культуры представляют собой архимедову точку опоры, посредством которой я могу мысленно перевернуть землю. Мне не удается проделать это из Америки, исходя из того, что дает мне американская культура – как собрание норм, как наследие. Следовательно, Европа существенно важна для меня – она более существенна, чем Америка, хотя всё то время, что я провела в Европе, всё же не сделало из меня экспатрианта.
Конечно, Европа означает нечто гораздо большее, чем идеальное многообразие, чем потрясающий воображение пир… эти наслаждения, эти нормы. Как древняя реальность, по меньшей мере с латинского Средневековья, и как вечное, часто лицемерное устремление «Европа», звучащая будто современный клич за политическое объединение, неизменно вела к подавлению и стиранию культурных различий, а также к усилению и централизации государственной власти. Нелишне вспомнить, что панъевропейский идеал провозглашал не только Наполеон, но и Гитлер. Нацистская пропаганда во Франции в годы оккупации была во многом направлена на изображение Гитлера как спасителя Европы от большевизма, от русских, или «азиатских», орд. Идея Европы часто отождествлялась с защитой «цивилизации» от чужаков, иноземцев. Обычно защита цивилизации сводилась к распространению военной мощи и деловых интересов одной европейской державы, которая соревновалась за власть и богатства с другими европейскими державами. Помимо эпонима цивилизации (ведь это измерение Европы тоже невозможно отрицать), «Европа» обозначала идею моральной обоснованности господства некоторых европейских государств над огромными частями мира, которые к Европе не принадлежали. Стремясь убедить неевреев в желательности создания еврейского государства в Палестине, Теодор Герцль заявлял: «…мы образуем крепостную стену Европы против Азии и выполним роль культурного авангарда в столкновении с варварами». Я процитировала эту фразу из
На протяжении долгого времени сама идея универсальных ценностей, всемирных институтов была евроцентричной. В известном смысле весь мир некогда был евроцентричным. Эта Европа – «вчерашний мир», словно название, которое Стефан Цвейг дал своему облеченному в форму мемуаров плачу по Европе, своей последней книге, написанной спустя почти полвека после того, как этот выдающийся благородный европеец был вынужден бежать из Европы, бежать от триумфального варварства, которое было порождено – нужно ли повторять? – именно внутри, в сердце Европы. Можно было предположить, что понятие Европы окажется совершенно дискредитированным, во-первых, империализмом и расизмом, во-вторых, диктатом транснационального капитала. В действительности этого не произошло. (Однако не вышла из употребления и идея цивилизации – несмотря на все зверства колонизаторов, совершенных под этой вывеской.)
