Фисба Вот видишь! Даже тебе не чуждо чувство сожаления. Американский художник предупреждал меня в прошлом году: «Вы будете скучать по этой стене». (
Пирам Не будем предаваться ностальгии.
Фисба Но ты ведь согласен – она достойна упоминания. Она сделала нас разными.
Пирам Мы всё равно будем разными.
Фисба Не знаю. Так много машин. Так много мусора. Попрошайки. Пешеходы на перекрестке не ждут зеленого света. Машины припаркованы на тротуаре.
Входит Дух Нью-Йорка.
Дух Ах, город, я узнаю тебя! Твои гей-бары, независимые кинофестивали, мельтешенье смуглых иностранцев на твоих улицах, акулы недвижимости, витрины в стиле ар-деко, твой расизм, средиземноморские рестораны, замусоренные улицы, грубых рабочих…
Фисба Нет! Уйди! Это Беркли Центральной Европы.
Дух Центральная Европа: сон. Ваш Беркли: интерлюдия. Здесь будет Нью-Йорк Европы – так всегда и задумывалось. Всего лишь задержка в шестьдесят лет.
Дух Нью-Йорка исчезает.
Фисба Что ж, полагаю, не всё так плохо. Учитывая, что Нью-Йорк – не Америка, этот город всё же не будет…
Пирам Конечно, конечно, при условии, что он останется потрепанным и будет полон незваных иностранцев (
Фисба Да нет же, будем загадывать! Мы разбогатеем. Это всего лишь деньги.
Пирам И власть. Мне это по нраву.
Фисба Мы не требуем ничего, чего бы не заслужили. Мы вместе. Мы свободны.
Пирам Всё происходит слишком быстро. И слишком дорого стоит.
Фисба Никто не заставит нас делать то, чего мы не хотим, пока мы вместе.
Пирам Тяжело думать о людях, которым повезло меньше, чем нам. Но мы ведь постараемся о них вспоминать.
Фисба Мне хочется забыть эти древние истории.
Пирам История – это тоска по дому.
Фисба Выше голову, милый. Свет теперь поделен на Старый и Новый. И мы всегда будем на стороне добра. Отныне.
Пирам Гёте сказал.
Фисба Ох, только не Гёте.
Пирам Ты права.
Фисба Вальтер Беньямин, в последнем…
Пирам Нет, и не Беньямин!
Фисба Верно. (
Видно, как по пустому полю приближается вереница торговцев; среди них несколько русских солдат.
Пирам Подумать только: здесь была нейтральная полоса.
Фисба Чем они торгуют?
Пирам Всем. Всё на продажу.
Фисба Скажи, что так лучше. Пожалуйста!
Пирам Конечно, лучше. Нет нужды погибать.
Фисба Так будем праздновать. Выпьем шампанского! Выпьем местной «Колы»!
Пьют.
Пирам Наконец – свобода.
Фисба Но не швыряй банку на землю.
Пирам За кого ты меня принимаешь?
Фисба Прости. Правда – прости. Да, свобода.
Занавес
1991
В мае 1997 года французский литературный журнал
1. Что означает для вас сегодня слово «интеллектуал»? Вы считаете себя интеллектуалом или отвергаете этот термин?
2. Кто из интеллектуалов вдохновлял вас и по-прежнему оказывает влияние на образ ваших мыслей?
3. Какова роль интеллектуалов в конце XX века? Полагаете ли вы, что их миссия завершена, или считаете, что перед ними всё еще стоит важная задача?
4. Много говорилось об ошибках интеллектуалов, об их слепоте и безответственности. Что вы думаете об этих обвинениях? Вы согласны или готовы оспорить критику?
5. Каковы, на ваш взгляд, главные препятствия для интеллектуалов в вашей стране – безразличие СМИ, хаос мнений, политические репрессии, или что-то еще?
6. Что вы считаете самыми неотложными задачами, самыми опасными предрассудками, самыми важными побудительными мотивами и первопричинами, самыми большими опасностями и величайшими интеллектуальными радостями современности?
У меня сложилось девять ответов на некоторые из заданных или, как мне показалось, подразумевавшихся вопросов.
Что означает для меня слово интеллектуал сегодня: в первую очередь конференции, круглые столы и обсуждения в журналах о роли интеллектуалов, в продолжение которых знаменитые интеллектуалы сходятся в едином мнении о несообразности, легковерии, бесчестье, склонности к измене, оторванности от жизни, устарелости и неизбежном или уже свершившемся исчезновении касты, о принадлежности к которой свидетельствует их участие в упомянутых собраниях.
Вижу ли я себя интеллектуалом (я вообще пытаюсь поменьше на себя смотреть) – это не имеет особого значения. Я откликаюсь, если меня так называют другие.
