Помимо изобретения одного нового персонажа – всепрощающей материнской фигуры, воплощенной в домохозяйке Биберкопфа фрау Баст, – большинство изменений, которые Фасбиндер ввел в историю, лишь делают действие более сжатым. В романе Биберкопф не всегда живет в одной и той же однокомнатной квартире, как в фильме, и Фасбиндер ставит в квартире Франца события, которые в романе происходят в разных местах. Например, в романе Франц убивает Иду в квартире ее сестры; в фильме ужасное избиение – сцены которого то и дело повторяются в видениях Франца – происходит в комнате Биберкопфа, в присутствии фрау Баст. В романе Биберкопф не сожительствует со всеми своими женщинами; в фильме каждая, одна за другой, переезжает к нему, что способствует визуальному единству, но также делает отношения, которые предшествуют союзу Биберкопфа и Мицци, слишком безоблачными. Женщины кажутся здесь «шлюхами с золотым сердцем» в большей степени, чем в книге. Наконец, еще одна выдумка: трудно не заподозрить, что канарейка в клетке, которую Мицци подарила Биберкопфу (об этом подарке в романе Дёблина упоминается лишь однажды) и которую, как мы видим, Биберкопф любит до безумия, – это новое воплощение канарейки (и величайшего сокровища) Мактига, которую тот сохранил после краха своего недолгого благополучия; в роковой час, в пустыне птица «в маленькой золоченой тюрьме» всё еще рядом с Мактигом.
В кино Фасбиндера множество Биберкопфов – жертв искаженного сознания. А материал Берлин, Александерплац проступает во всех его фильмах, повторяющаяся тема которых – исковерканная жизнь и маргинальное существование мелких преступников, проституток, трансвеститов, работников-иммигрантов, депрессивных домохозяек, рабочих с лишним весом, стоящих у последней черты. Как частный случай, ужасающим сценам скотобойни в Берлин, Александерплац предшествовали кадры бойни в фильмах Малолетка и В год тринадцати лун. Но Берлин, Александерплац – это больше чем сборник главных тем режиссера. В этом фильме – свершение, а также истоки его творчества.
В статье, написанной в марте 1980 года, ближе к завершению десяти месяцев съемок Берлин, Александерплац, Фасбиндер заявил, что впервые прочитал роман Дёблина, когда ему было четырнадцать или пятнадцать, и мечтал снять по книге фильм с начала своей карьеры. Это был роман его жизни – режиссер писал, что духом книги пропитаны его собственные фантазии, – а главный герой стал альтер эго Фасбиндера. Нескольким героям своих фильмов он дал имя Франц; он назвал Францем Биберкопфом главного героя Кулачного права свободы – роль, которую сыграл сам. Говорят, что Фасбиндер хотел сыграть Биберкопфа и в Берлин, Александерплац. Он этого не сделал; но сделал нечто столь же уместное. Он стал Дёблином – голосом рассказчика. Дёблин вездесущ в своей книге, комментируя и сокрушаясь о судьбе персонажей. В фильме также звучит закадровый голос – голос романа, так сказать, – и это голос Фасбиндера. Таким образом, мы слышим множество параллельных историй, например о жертвоприношении Исаака, так или иначе связанных с романом. Фасбиндер сохраняет экстравагантную энергию сумрачных раздумий Дёблина, не нарушая повествовательного темпа. Голос используется не в качестве «антинарративного» средства, как в фильмах Годара, а для усиления повествования; не с тем чтобы отдалить зрителя, а чтобы побудить его к сопереживанию. История развивается самым непосредственным образом.
Берлин, Александерплац – не «метафильм», как Гитлер Ханса-Юргена Зиберберга; Фасбиндеру вовсе не присуща свойственная Зибербергу эстетика грандиозного – при всей длительности Берлин, Александерплац и уважении режиссера к высокой культуре. Это фильм-повествование, но – настолько длинный: в фильме ведется рассказ, помещенный в исторические декорации конца 1920-х годов, и в нем занято более ста актеров (многие роли исполняют актеры из труппы Фасбиндера) и тысячи статистов. Франца Биберкопфа играет пятидесятитрехлетний театральный актер Гюнтер Лампрехт, который ранее исполнил несколько ролей второго плана в фильмах Фасбиндера. Сколь бы превосходна ни была игра, скажем, Барбары Зуковой в роли Мицци и Ханны Шигуллы в роли Евы, всех затмевает Биберкопф Лапрехта – трогательное, изумительно экспрессивное исполнение, не уступающее ролям Эмиля Яннингса или Ремю.
