Нам посчастливилось, что среди нас жил этот сложный и благородный человек.
1997
<p>Флюиды Вагнера</p>Вода, кровь, исцеляющие снадобья и магические зелья – жидкости играют в вагнерианской мифологии решающую роль.
Истории Вагнера часто берут начало из водной стихии. Путешествия по воде – прибытие и отплытие обрамляют сюжеты Летучего голландца и Лоэнгрина. Сага о Кольцах начинается буквально под водой, в глубине Рейна (спустя четыре оперы следует финал – космический дуэт воды и огня). Самое лихорадочное из вагнеровских исследований «флюидности» – Тристан и Изольда – начинается и заканчивается морским путешествием. Действие I протекает на великолепном корабле, ведомом Тристаном, на борту которого Изольда, ирландская принцесса и невеста дяди Тристана, короля Марка, направляется в Корнуолл. Этому путешествию предшествовала другая поездка по морю, когда тяжело раненный Тристан в одиночку отправился в Ирландию на хрупкой лодчонке, надеясь, что его излечит Изольда, знаменитая своим искусством врачевания. Учитывая, что враг, который его ранил и которого он убил, был суженым Изольды, Тристан не может раскрыть ей свое имя. (Одинокие персонажи с таинственным или тщательно сокрытым прошлым – Лоэнгрин, Голландец, раненый Тристан при ирландском дворе – обычно прибывают по воде.) Действие III происходит у ворот замка, выходящего на морской простор: здесь Тристан, вновь раненый в конце Действия II, на этот раз смертельно, ожидает корабль, на котором прибудет Изольда, призванная теперь не как его любимая, а как некогда излечившая его ворожея. Но при ее появлении Тристан умирает, и она соединяется с ним в смерти. Странствия по воде отождествляются в мифологии Вагнера с искуплением, духовным перерождением, которое либо недостижимо, как в Лоэнгрине, либо происходит в условиях, отличных от изначального замысла, как в Тристане и Изольде, где умирают почти все, бесцельно или на пути к блаженству.
Парcифаль, подобно Тристану и Изольде, – это во многом история флюидов. В последней из тринадцати опер Вагнера некое духовное перерождение – поиски человека, который исцелит и наследует раненому королю Амфортасу, – происходит вполне успешно. В точном соответствии с предсказанием появляется юный девственник – «наивный дурак». Возможно, исполнение желаний как раз и выводит водную стихию за пределы оперы. Величественный лес и огромный священный зал Грааля образуют два положительных полюса этой вещи; два отрицательных полюса в царстве Клингзора – это замковая башня и сад гибельных цветов. Впрочем, в Действии I воды хватает: озеро, к которому для сеансов гидротерапии привозят раненого короля, и ключ, где набирает воду Кундри, чтобы привести в чувство обморочного Парсифаля, которому она с жестокой прямотой сообщает о смерти матери; в Действии III проливается вода таинства – вода крещения. Однако главная линия флюидов соотносится с кровью: неостановимо кровотечение раны в боку Амфортаса; кровь Христова собирается в чашу Грааля. Первейший долг Амфортаса как короля рыцарей Грааля, состоящий в том, чтобы кровь Христова появлялась в чаше в течение евхаристической трапезы рыцарей, стал для него невыносим – король страдает от раны, нанесенной злодеем Клингзором, в руках которого оказалось то самое копье, что пронзило Иисуса, распятого на кресте. Сюжет Парсифаля можно резюмировать как поиск, в конечном счете успешный, наследника королю, которому всё сложнее призывать священную влагу.
При рассмотрении сюжетов Вагнера становится очевидно, что в тело здесь проникают жидкости нескольких видов, но истекает только одна – кровь, да и то только из мужских тел. Женщины умирают бескровно: они, как правило, внезапно испускают дух (Эльза, Элизабет, Изольда, Кундри) или же приносят себя в жертву в воде (Сента) или в огне (Брунгильда). Только мужчины умирают, истекая кровью. Пусть Вагнер изображает распростертое, пронзенное, истекающее кровью мужское тело как итог некоей эпической битвы – под раной, нанесенной копьем или мечом, обычно скрывается любовная рана. Любовь, испытываемая мужчиной, как в Тристане и Изольде, так и в Парсифале, тождественна ране. Изольда исцелила Тристана, однако Тристан влюбился в Изольду. Сообщая об эмоциональной необходимости новой физической раны, Вагнер прибегает к потрясающему приему и фактически вынуждает Тристана самому заколоть себя. В конце Действия II Тристан роняет свой меч и позволяет предателю-Мелоту пронзить его. Амфортаса соблазнила Кундри – копье Клингзора лишь сделала рану зримой.
