На свете счастливей всех Дотемна доживу!Дотронусь до ста цветков — Ни одного не сорву.Нагляжусь на горы в тиши, На небесный свод,На то, как ветер клонит траву, А трава встает.А когда загорятся огни В городке под горой,Отыщу я свое окно — И бегом домой!
С тем, что сердцу мило, смерть Спешно разлучает;Лесбию и воробья Тьма равно встречает.Словно дождь, на алтаре Сохнет возлиянье;В дрожи маленькой руки Чудится прощанье.Что же делать, мой чужой, С песней запоздалой —Разве не было любви, Раз ее не стало?
Усталые и веселые, впервые сбежав из дому,Всю ночь мы ходили взад и вперед по парому.Паром был голый и светлый, и пахло, как в хлеве, соломой.И мы глядели в огонь, садились за стол незнакомый.Потом мы легли на палубе, залитой лунным светом;И свистульки свистели, свистели, и ночь завершилась рассветом.Усталые и веселые, впервые сбежав из дому,Всю ночь мы ходили взад и вперед по парому;Мы купили яблок и груш, купили их целую дюжину,Ты ел яблоко, я ела грушу — цены нет такому ужину;И небо светлело, и ветер повеял предутренним холодом,И поднималось солнце огромным ведром, наполненным чистым золотом.Усталые и веселые, впервые сбежав из дому,Всю ночь мы ходили взад и вперед по парому.Мы купили утреннюю газету, но ее мы читать не стали.«Доброе утро, матушка!» — мы сказали старушке в шали.Со слезами взяла она груши и яблоки: «Благослови вас боже!»И, оставив лишь горстку монет на метро, мы ей деньги отдали тоже.
Живет, как встарь, моя душа —Как дом, распахнута она,Но зябнет от твоей любви,Метелями занесена.Горит ночник, и стол накрыт.Жду гостя, ужин на столе,Но зябну от твоей любви,Пустеет иней на стекле.Я чувствую — зима близка:Поникли на ветвях листы.Узнала я твою любовьИ в дом внесла свои цветы.Полью их всласть, потом сорвуСо стебля бурый лист сухой;Им зябко от твоей любви,Уход им нужен и покой.Когда-то увидала я:Дерется стайка воробьев;Пригрела одного птенца,Даря ему свою любовь,А после вслед смотрела… ХлебПтенцам голодным накроша,Поставлю плошку на крыльцо.Как встарь, живет моя душа,Но зябнет от твоей любви.Я брошу крошки за окно,А там — склюют ли их птенцыИли оставят — все равно.