часто моргали и опасались змей. Зебры,                       своей непохожестьюкичащиеся; слоны с белесой, как туман, кожей     и хваткими приспособлениями;                   и эти кошечки; и попугай —                             зануда при ближайшем рассмотрении, — хвативший             еды различной и коры древесной через край.Я вспоминаю их величие, или скорее остаткивеличия. Трудно припомнить повадки,       голос и даже облик, когда речь идет              о случайном знакомстве двадцатилетней                  давности; но мне его не забыть, этого Гильгамеша                         среди                              мохнатых плотоядных, этакого котас грифельно-серыми треугольными метками на передних                                                                         лапах и жестким                        хвостом,бросающего сухо: «Хорохорятся тут всякие,              а потом      с плохо скрываемой злобой, дрожа всем телом,                      бормочут бессвязно,                 что, дескать, где нам постичь искусство; делают                        из всего проблему; надуются, важные,       словно это — непостижимая тайна, такая же симметричноотчужденная, как фигурка, вырезанная из хризопраза       или холодного мертвого мрамора, зловещая                 в своей власти над нами и бездоннее,                    чем море, которое предлагает нам лесть в обмен                 на пеньку,лошадей, золото, мачтовый лес, меха и ячмень».<p>ГЕРКУЛЕСОВЫ ТРУДЫ</p><p>© Перевод Г. Симанович</p>Популяризировать тапочки, их скромный облик,символизирующий удобство при минимальных средствах;убеждать ригориста, домовладельца и пианиста,что его пианино — рутина и его прелестные                                                    головастики-ноты —в прошлом, когда музицировать было время;уверять самозваных безмозглых Мидасов,чьи двенадцать каратов невежества себе набивают цену,что не до́лжно брать напрокат седую длинную бородуи стращать иных любопытных неумолимой косою времени;вразумлять поэта с его чересчур эластичною музой                                                            для избранных,что его животворная сила — в умении побеждать                                          собственную обособленность,что покуда в стихах преобладает гибкость над логикой,они летят по прямой, как ток электрический,                                            в противном же случае —они как обезлюдевшая местность, что гордится своей                                                        захолустностью;доказывать святошам сановным,что чванливость нелепа,что достойнее быть в стороне от вековечного раболепства,когда лобзают ступни повелителейи пинают в лицо тех, кто званьем ниже;поучать земных богов атеизма,что мы погрязли в земном,в отбросах, в погонях за призрачным благом, в безумии                                                                   экстремизма;внушать змеино-увертливым полемистамблагие и трезвые мысли,что негры не жестоки,что евреи не скаредны,что азиаты не бессмертны,что немцы не коварны.<p>ЧТО ЕСТЬ ВРЕМЯ?</p><p>© Перевод Г. Симанович</p>
Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Все книги серии Антология поэзии

Похожие книги