Конрад, Конрад, что ж ты, старина,По сырому саду бродишь дотемна?Трешь напропалую озябшие колени,Словно хочешь отогреть вешнее виденье —Лес Арденнский в памяти пробудить от сна.В старческом загривке невралгия ноет,Булькает насосом Конрадова грудь,По щиколотку ноги в листве и перегное —Конрад, Конрад, об астме не забудь!Толстые стены выведены ровно,Не поленья у него в очаге, а бревна;Теплые шлепанцы, трубка с табаком,Поджаренные хлебцы, масло, вдосталь чая.Жаль, спина у Конрада не совсем прямая,И глумится осень над бедным стариком.Осень в наших краях — до чего пустынна!Не сыскать на земле ничего бедней(Даже под землею, где вода и глина):Как ботва намокшая, цвет у этих дней,Что, дымя в камине, не согреет дома,Как тряпье, истлевшее на сыром ветру;Лица у людей — как блеклая солома,Мокшая под ливнем, превшая в жару.
Уже пожухнув, держатся листы.Настала жатва; чем богата нива?Горстями зерен, собранных ревниво.Страна стара; поля стоят пусты.И горсточка людей — сухих, как этиСкудные злаки; и одних на свете.«Накаркает погибель воронье».Пусть чудится повсюду птичье пеньеЮнцам — презренье к смерти есть забвенье.А что она сулит нам? — Забытье.Терпенье — вот единственная вера.Все остальное — глупая химера.А почему так тучен этот клок Земли? —«Здесь похоронены герои-Конфедераты, эту землю кровьюСмочили». — А! — Трубя в Роландов рог,Взыграла память старческая. В клетиСердец пересыпают лихолетье.Охотники Роландов ритуалЕще блюдут. Их рог, их псы, их ружья,Их рыцарская праздность. И обложатЛису. И, уповая на финалНе меньше, чем они, она помчитсяКругами, как вакхическая жрица.И все ж вначале жатва; желтизнаБронзовочасья Господа и поля —И зарожденье смертоносной пыли,Уже готовой опуститься наРастения, камения и лица.Мечтатели, пора поторопиться!О юность голорукая, трудисьНад бронзой поля. Это изобилиеНедолгое, меж зеленью и пылью,Есть символ Богоматери. И мысльО том, что воздаянья по заслугамНет на родной земле, отринь с испугомИ в исступленье клятву прокричи:«Да будет град, и снег, и лед по рекам,Но недостоин зваться человекомТот, кто забыл, что вечно горячиЛучи любви небесной, и за сотнюЧрезмерных благ удел покинул отчий!»И у Нее — морщины на лице.Но любит нас — сегодняшних, вчерашних,Мелькнувших, пусть на миг, на этих пашнях,Навек пропавших. Думай о концеСвоих трудов и дней в боях и брашнах —Бесстрашней думай. Думай о Творце.