Большая, но не тучная АлисаНа свой закатный возраст оперлась.Кот склабится сквозь дремлющие листья,От гнева беспричинного трясясь.Изменчив вечный свет над страшной рамой,Там сгорбилась навек трава в стекле,Застигнутая дребезжащей драмойВ неколебимой зазеркальной мгле.Наморщив носик, умница АлисаВесь день решает с каменным лицом,Как подсластить последствия капризаКаким-нибудь магическим словцом.Окутанная вечностью двойницаЧихнуть боится: только рот скриви —И Все-Алиса мигом раздробитсяПод натиском предательской любви —Любви к себе (земной и в Зазеркалье),Чей холод домогается тепла,А губы — губ своих же (не она лиИх рассекла, уйдя во мглу стекла?).Дитя душевного кровосмешенья,Безвольная, как берег меловой,Она — головоломка и решенье,Костер с душой бесплотно-огневой:Как в космосе, здесь ночь без дней, вернее —День без ночей, и мир развоплощенТак сладостно, и стынет перед неюЛенивый прах людей, сгущенных в сон!..Мы тоже не вернемся в мир разбитый —Толпа теней, бесформенный поток,Расплывчатая взвесь и монолиты,Неисчислимой вечности итог —Слепая пыль, которой все простилось!Но лучше бы — о нашей плоти бог! —Твой гнев навеки, лишь бы эта милость —Живая боль среди земных дорог.
Дубы, морские исполины,В струенье спутанных бородКолеблят свет — и суть картины,Задвинутая, ночи ждет.Итак, лежим во мгле дубравы,Из мглы, растущей в небосвод,Следя, как водоросли-травыПод ветром ходят взад-вперед.На дне, на шельфе дня и лета,Лежим неслышно, как полип,По мере убыванья светаЗатвердевая двойней глыб.Нас тьма столетьями творила,Архитектоника тенейИ видимость, теряя силу,Безмолвье делают тесней.Полночный шторм в листве промчится,Взбешенно проблеснет зарница,Бурун проборонит верха:Тьма неподвижна и тиха.Страсть и резня, тщета живаяО прахе, полоща кусты,Заносят реки, намываяФундамент нашей немоты.Здесь пренья истлевают наши,Здесь гнев — окаменевший гнев,Где нет надежд, там страх бесстрашенИ спит история, истлев.Как поздние шаги, бывало,Будили уличную раньИ сон потухшего квартала,Так фары спугивают лань.Ты нравишься мне тем телесней,Чем сердце глуше взапертиКолотится во мрак железный,Вынашивая свет в груди.Живем, а веку века мало,И знаньям веры никакой,Так что отдать бы не мешалоИ вечности часок-другой.