За ночь померкли рощи. И будто забылась боль,Что прочь тебя гнала. Но оживляется болью боль. И забывается — через боль.Опавший лист ореха В дымке скользит золотой.Мальчишки в той роще рыщут, Кричат, шуршат золотой листвой. Эхо в роще полусквозной.Опавший лист ореха. Мальчишки ушли. Во мглеНи звука, и только белка Ворошится в листве на пустынной земле. Или тень это ходит во мгле.Граненая головка — Изумрудная змеяВесной оживет, услышит: Там поступь на тропке лесной — не твоя. А все-таки ждет змея.В траве забвенья глуше Твои шаги из года в год.Пришел — убил — и дальше. Змея там другого убитая ждет. Придет — убьет — уйдет.За ночь померкли рощи. Не ты ли стоишь во мглеИ молча ждешь, когда же Белый цветок опадет во мгле. Помни об этой земле.
Когда мир будто ось в колесе, — недвижимее нет,Когда ветер, что снасти нам рвал полстолетья, стихает,Когда воздух безвольно, отчасти притворно, вздыхает,Перепутав, где север, где юг, — появился на свет.Ты явился в наш век, где с нервическим тиком часовСердце, такая, спорит о тактике силы всевластной,Ты в столетье вошел в час едва ли, не самый злосчастныйИ с улыбкой глядишь, как хиреет старик-филосо́ф.В час, когда на блевотину пес возвращается смрадный,Страх во тьме компромиссов раскрыл свой цветок белобедрый,Когда Зло и Добро вершатся с улыбкою бодрой,Слившись в рукопожатье навек на картине парадной.Ты вошел в этот год, когда все обещания лгут,И цветам не цвести, и померзнуть плодам недозревшим,Нет пути молодым, и всеобщий отбой — устаревшим,И куда, невозможно понять, и откуда бегут.Но куда и откуда бежать нам сегодня, когда ты,Как по камню, по сердцу ступаешь впервые, шажкамиПодвигаясь вперед, научаясь владычить веками,Наши дни и наш труд попирающий, розовопятый,Чтобы гордым сознаньем созреть, как настанет пораНад разломом столетий шагнуть из минувшего века, —И уверенным взглядом и сердцем прозреть человекаВ перспективе столетий, в веках совершенья добра.