Мы это давно предвидели — гнусность, чудовищную жестокость, всеобщее унижение: от этого нам не легче.Мы слышали медленный каменный шаг армий, слышали все; мы затыкали уши, мы открывали глаза,А они приближались. Мы ели, пили, спали, а они приближались. Иногда мы шутили, а они приближались. И вотОни здесь. Теперь и слепой увидит, что вслед за ними — вырождение, голод разруха — иРазгул эпидемий: но мертвых еще не достаточно, мертвых еще не достаточно. Пусть лучшеЛюдей будет мало, пусть живут они далеко друг от друга и не заражают друг друга; быть может, тогда здравость полей и гор,Прохладного океана и мерцающих звезд проникнет им в души? Но это мечта, всего лишь мечта.В будущем мы ограничим себя,Позабудем многие человеческие мечты; лишь безоглядные, бессонные, трезвые скатятся с черной наклонной плоскостиК новым равнинам; и нам придется признать, что безумие — норма;Придется признать, что война — яркий цветок или громкая музыка, что страсть пикирующего бомбардировщикаТак же прекрасна, как прочие страсти; что жизнь и смерть не так уж противоположны. Все это известноДавно: но сколько новых страстей нам придется узнатьЗа новую сотню лет. Что же ты плачешь, моя дорогая?Такое уж время, и все в порядке вещей.Если миллионы родились, миллионы умрут,Если падет Англия, возвысится Германия,Сильная собака опять окажется наверху,Все в порядке вещей: это история.Если погибнет цивилизация, то над этимБудет повод задуматься. Только намДо этого не дожить, моя дорогая,Увы, нам до этого не дожить.
Убивать на войне не убийство, но это и не война.Посылать на Луну ракеты — осуществление детской мечты, — рассчитывать мегатонны,Которые могут полностью уничтожить Нью-Йорк и Москву и полярные льды: над этим работаетНовая порода людей. Послушные, умные, компетентные техники как дрессированные тюлени — прикажи им сделать что-то,И они это сделают. Но не спрашивай их, почему и зачем,Ибо они ничего не знают. Они разразятся сентенциями на неохристианском жаргоне, как Эйнштейн. Что до меня, я старею и никогда ещеНе был таким циничным. Я оглядываю современный мир и думаю, что моим маленьким внукамПридется в нем жить. Что, перерезать им глотки?Красота человека убита, исковеркана и загаженаПодлыми карикатурами; безграничная нечеловеческаяКрасота вселенной, красота Бога вечно, жива, и, быть может, внуки ее увидят.