Лежу в дешевом мотеле, иВверх брюхом зубатка скользит,Мерцая, всю ночь по реке,Черной и с жирным блеском,Как масло, тихо сочащеесяИз кратера. Видишь! звездыВысыпали, и рекаЗнает их белые имена,И в белом мерцанье белая рыбаПлывет в могучем потоке ночи,Который и есть река.Лежу и потею в этом мотеле.Это все лето, лето.Река течет. Ее не удержишь.Она, как ночь, куда-то уходит.Она уходит куда-то.
Я должен спешить. Я должен идтиКуда-нибудь, где тебя нет и гдеНе будет тебя никогда. Я долженКуда-то отправиться, где НичтоРеально, в силу того что толькоНичто есть реальность и сверх тогоЕсть море света. Мир — это притча,И мы — ее смысл. Поток машинСвою беготню начинает, и смыслВ кишках моих расцветает, словноБегония, этого я не решаюсьНазвать по имени. — О водитель!Тот свет догони, ради бога, ибоПриходит время, когда мы все хотим начать новую жизнь.Все мифологии с этим согласны.
Танец чаек в буре, игры и рев тюленейНад океаном и под водой…Божественный избыток красотыПравит игры, решает судьбы, растит деревья,Громоздит горы, вздымает волны.Невероятная радость.Звезды огонь сближают, как губы. О, дай и мнеСоединиться с тобой, ведь ни одна девушкаНе пылает и не жаждет любвиБольше, чем я тебя на берегу тюленьем, где крыльяТкут, словно ткань в воздухе,Божественный избыток красоты.
Человек шел, всматриваясь в себя, и сбилсяС пути, но отчасти, согласно природе вещей, за последний векНаплодил гигантов; но, как маньяк,Он слишком любил себя, и раздоры внутри него не дали ему справиться с его порождениями.У снов о себе не бывает острых краев,И, вонзив лезвия в тело природы, он вонзил их в себя: так захотели лезвия.Разум его предвещает ему разрушение;Актеон сквозь листву увидал Артемиду нагой, и его разорвали его же собаки.Малое знание — камешек из лавины,Капля из океана: кто бы подумал, что эта малость значит так много?