Наши ловцы сардин выходят в море безлунной ночью; ни при луне, ни днемНе видно, как фосфоресцирует косяк, и не знают они, где забрасывать сети.Они ловят к северу от Монтерея, вдоль побережья Санта-Круса; у мыса Новый Год или мыса Голубя.Впередсмотрящий вдруг заметит молочной белизны озера света на пурпурной глади ночного моря; он путь укажет, и кормчийИзменит направленье, мотобот пойдет кругами вдоль мерцающего косяка, и вот забрасывают кошельковый невод. Круг сжимается,Все тяжелее невод, наконец с большим трудом сеть выбрана. Не передашь словами,Как прекрасно это зрелище, но минуту спустя почему-то становится жутко, когда глядишьНа это столпотворенье рыбы, отчаянно бьющейся, ощутившей свою несвободу. И в блеске,В пламени вод их стройные, возгоревшиеся тела то и дело взмывают, подобно живым ракетам, а рыбьи хвосты,Подобно хвостам комет, источают желтый прозрачный огонь; а рядом на водной глади,Тяжко вздыхая во мгле, морские львы то появятся, то пропадут; и ночи стена все выше, все ближе к звездам.Однажды, в вечерний час, я глядел с вершины холмаНа огромный город, феерию цвета, галактику света: и как тут было не вспомнить кошельковую сетьИ в ней барахтавшуюся рыбу? Не передашь словами, как был этот город прекрасен и жутковат.Я подумал: мы дали жизнь машинам, и стали взаимозависимы, и больших городов настроили, и теперьВыхода нет. Мы стали гигантским скопищем, в котором никто в одиночку путем естественным выжить не может, лишенПрочной опоры, сам по себе беспомощен и бессилен. Сжимается круг, и неводУже выбирают. Едва ли мы ощущаем, как натянулись веревки, но себя уже обнаружили блеском. О нет, неизбежностьМассовых бедствий ни нам не грозит, ни детям нашим, но и нам и потомкамВидеть надлежит, как затягивается сеть; наделенные властью почти всесильны — но выбирай: или новая властьПодкупит и подчинит не только тела, но и души, или анархия, всеобщий кошмар и хаос. Это называют Прогрессом;Вас удивляет, что наши стихи тревожат или заставляют хмуриться, когда доступен их смысл? А может быть, дать им волюИ уподобить их современным юнцам истеричным, лучам расщепленным, надтреснутому смеху? Но они ошибаются.И нечему удивляться: кто-то всегда сознавал, что культура невечна и смертью кончается жизнь.