Он торжественно взял её под руку, и они направились через канал по изящному тонкому мосту. На том берегу их ждала лестница, по бокам которой высились не менее изящные фонари — и уже светили, несмотря на светлое время суток. Мимо двигались, кто быстрее, кто медленнее, такие же пары — кое-где они сбились в шумные кучки и оживленно болтали кто о делах, кто о всякой чепухе. Попался Ульфу с Таней и прихрамывающий старик — видимо, с планет Пояса, — в длинных золотистых одеждах, сопровождаемый целой полудюжиной закутанных в разноцветные ткани девушек, и внушительных габаритов дама во всём тёмном, вокруг которой толпились мужчины самой разнообразной наружности, все как один одетые в сине-фиолетовое шитьё.
— Контингент разнообразный, — заметил Ульф.
— Странный набор гостей, — сказала Таня. — Неужели им друг с другом интересно?
— Им интересно то, чего у них очень много. А когда речь о деньгах и прочих ресурсах, придёшь на переговоры хоть с чёртом.
— А экономические форумы?
— Экономические форумы созданы для большинства. А большинство бизнесменов Лиги не умеют вести дела с такими, как они, — Ульф кивнул на старика из Пояса. — Культурный барьер мешает им понимать друг друга. Обывателю, даже довольно успешному, трудно объяснить, что за пределами Лиги проживают не дикари, а просто немного другие люди, с которыми можно договариваться. Вечно живущим это особенно сложно понять. А те, кто понимают, уже здесь.
Внутри дворец герцогини оказался еще более помпезным, чем снаружи. Расписные потолки с узорами, мягко светившимися магическим светом, всё те же витражи, изнутри еще более красивые, чем снаружи. И — золото, золото на колоннах и стенах, золото в резьбе и на светильниках, золото повсюду. Активы активами, акции акциями — но золото вечно.
— Ну кто так строит?
Ульф хотел одернуть Таню за громкую реплику, но произнесла её не она. Слова принадлежали невысокой плотной женщине, одетой в белое платье со свободно спадающими рукавами.
— У нас на Альвеверре, — возмущалась она, обращаясь то ли к Тане, то ли к стоявшему рядом пожилому мужчине в военном мундире — к тебе сто лет никто в дом не войдёт даже после того, как отскоблишь это непотребство. Столько драгоценных металлов… ведь это даже не иррационально, это просто
— Дорогая, — сказал мужчина в мундире мягко, но настойчиво, — к чему такой
— Совсем не дома, — подтвердила она. — И чем дальше от дома, тем больше меня всё это поражает. Кроме того, милый, не для того ли мы прибыли в этот
— У нас совсем другие дела, — жёстко сказал её муж, переводя взгляд на Таню, недоуменно пялящуюся на парочку. — Извините мою супругу. Ей многое в новинку…
— Ничего, с каждым бывает, — сказала Таня, мигом надевшая на себя аристократический образ. Что-что, а он на ней сидел плохо, и Ульф поспешил на выручку.
— Вы говорите, вы с Альвеверра? — поинтересовался Ульф.
— Точно так, — заулыбался мужчина. — А вы?
— Эран.
Альвеверрцы понимающе закивали. Это означало, что они никогда не слыхали о таком месте, но не желали показаться невеждами. Или невежами.
— Как вам тут? — спросила жена. — Как вы находите этот
— Роза! — сказал муж.
— Ну правда, Генри, может, я не одна в шоке. Скажите, что я права! — добавила она, явно обращаясь к Тане.
— Ну… мы не специалисты по архитектуре… — протянула Таня.
— Но видали всякое, — подхватил Ульф. — И поверьте, есть немало вещей, которые поражают до глубины души. Как в хорошем, так и в плохом смысле.
— Но вот таким образом-то у вас на Эране не делают? — допытывалась Роза.
— Мы не делаем, — сказал Ульф и добавил, отрабатывая аристократическую улыбку: — Но это и не Эран.
— На вкус и цвет все фломастеры разные, — сказала Таня. — Так у нас говорят.
— Что такое фломастеры? — Ульф понятия не имел, но Таня объяснила сама.
— Такие… штуки для искусства. Для живописи.
— О,
— Роза! — взмолился Генри.
— Меня пугали историями, — не обращала внимания Роза, — будто герцогиня избавляется от всякого, кто ругает её вкус. По мне, так это
— Она что, коллекционер? — спросил Ульф. — Я не знал.
— Нет-нет, — сказал Генри. — Здесь другое. Искусства — её страсть, и она старается разжечь её в каждом госте. Герцогиня считает, что красота спасёт мир — красота во всех её рукотворных проявлениях. И поэтому всякий раз в начале своего приёма она даёт что-то вроде концерта всех искусств. Целая армия творцов работают ради него. Я думал, вы отсюда и узнали о доме Хайденов.
— О нет, — усмехнулся Ульф, — всё куда более банально. Я наслышан о финансовой деятельности Хайденов, и хотел обсудить сотрудничество. Хотя, конечно, капелька искусства не помешает.
— Этой капелькой будет легко захлебнуться, — усмехнулся Генри. — Кстати, — он взволнованно посмотрел на старомодные наручные часы, — скоро начало! Пойдемте скорее в главный зал.
