Вадик взял с соседнего стола книгу из стопки, приготовленной для продажи и автографов. “Стылый поезд”. Раскрыл на первой странице и прочел несколько предложений. У Вадика был не большой опыт чтения прозы на английском, и он понимал, что своему мнению не так уж доверяет, но то, что он прочел, ему понравилось. Текст был плотный, нарочито неясный, ни проблесков, ни зазоров, куда бы просочился малейший намек на свет, ни лазеек, ни компромиссов. Человек вызывал только уважение. Вадик оторвал глаза от книги и встретил насмешливый взгляд Рэйчел. Она сидела всего в паре столиков от него. Наверное, вошла, пока он читал, и села на занятое для нее место. Как только их глаза встретились, она отвела взгляд и повернулась к писателю. Непонятно, узнала или нет. Она выглядела проще, чем на фотографиях, и проще, чем ему помнилось. Но шок от узнавания был так оглушителен, что все тело свело болезненной судорогой. Вот она, Рэйчел. Его Рэйчел. И бар начал разваливаться на куски. Голос писателя стал невнятным гулом. Коммунистические плакаты слились со стенами. Люди превратились в расплывчатые пятна. Была только Рэйчел. Как будто сидевшая в полном вакууме. Мучительно реальная, невыносимо близкая. Такая близкая, что казалось даже, он видит, как бьется ее сердце под тонким белым свитером с какой-то дурацкой кожаной аппликацией.
Она ни разу больше на него не взглянула. Чтение закончилось, она встала и энергично захлопала, подняв руки над головой. Публика тоже зааплодировала. Писатель медленно спустился со сцены к столу, где полагалось подписывать книги. Юная рыжеволосая девушка уложила их красивой пирамидкой, рядом пристроила стакан воды и ручку. Посмотрела на Вадика, увидела у него в руках экземпляр “Стылого поезда”.
– Вы хотите купить книгу, сэр? – спросила она. – Она стоит двадцать пять долларов.
Вадик достал кошелек, протянул девушке две мятых двадцатки и обернулся в поисках Рэйчел. Она стояла у своего столика и разговаривала с группкой людей, энергично кивая.
– Хотите подписать книгу? – спросил писатель.
Он пил воду, и она стекала по шее под ворот рубашки.
– Да, пожалуйста, – попросил Вадик.
– Ваше имя?
– Вадим.
– Как пишется?
Вадик замялся. Он забыл.
– Просто подпишите, пожалуйста, – сказал он, и писатель пожал плечами и поставил жирную страшную закорючку на титульной странице.
– Ваша сдача, сэр, – девушка протянула Вадику несколько купюр.
Рэйчел все еще беседовала с теми людьми. Вадик решил, что будет лучше подождать ее на улице. Он подойдет, когда она выйдет из бара, и представится. Вряд ли она будет одна. Но он все равно подойдет и заговорит. Пригласит выпить. Запасного плана он не придумал.
Люди выходили группками. Болтая, смеясь, обсуждая планы на вечер. Даже не подозревали, до чего же они никчемные. Вадик неотрывно следил за дверью.
Он ждал, что она выйдет минут через двадцать. Она вышла через три. Одна. В синем плаще. Остановилась на верхней ступеньке, вытащила из сумки берет, надела и стала спускаться.
– Рэйчел, – позвал он, шагнув навстречу.
Вышло как-то грубо и едва слышно.
– Рэйчел, – повторил он.
Она остановилась и взглянула на него. Она все еще была на лестнице, и их глаза оказались вровень. Она улыбнулась вежливой недоуменной улыбкой, которой он так боялся. И тут же удивленно выдохнула “Ох!”, спустилась на тротуар, подняла на него глаза.
– Владимир, верно?
Этого он не ожидал. Он ожидал, что она и вовсе не вспомнит его имени, но чтобы вот так перепутать? Как будто он какой-то случайный русский парень со случайным русским именем.
– Вадик, – поправил он.
Она сконфуженно наморщилась.
– Точно! Прости!
Этот здоровенный берет портил ее. Он заметил, что она немного постарела. Она была не накрашена, и от этого выглядела на удивление беззащитной. Две глубокие морщины словно отсекали рот от щек. А красивые янтарные глаза горели еще ярче, оттененные темными кругами. Она все время проводила по губам костяшками пальцев. Он не мог припомнить, делала ли она так тогда.
– Мне понравилось на чтении, – сказал Вадик, показывая на книгу подмышкой.
– Спасибо! Мне тоже показалось, все прошло хорошо. И спасибо, что купил! Я ведь редактор Джона. Тебе нравятся его произведения?
Вадик ответил, что читал его не так уж много, но очень оценил, что Гармаш не идет на компромиссы, в нем нет пиетета перед запросами публики. Немногие отваживаются так писать в наше время.
Рэйчел согласно кивала. Он явно немного расположил ее к себе. Теперь самый момент пригласить ее выпить. Большим усилием он унял бешено скачущее сердце и решился.
– Ну только если совсем ненадолго, – ответила она. – Мне надо быть дома к десяти.
Вадик не знал приятных местечек в этих краях. Он мысленно пнул себя, что не подготовился, не поискал в интернете перед чтением.
– Этот выглядит вполне нормально, – сказала Рэйчел, показывая на соседний бар.
