– Почему? – спросил Филип, но, не дождавшись ответа, продолжил: – Уильям искренне любит Эстер, разница в возрасте у них менее двух месяцев, да и характер у него покладистый; а его доля с прибыли магазина скоро достигнет нескольких сотен фунтов в год.
Еще одна пауза. Элис пыталась смирить свою гордость и сказать что-то, однако ей это не удалось.
– Возможно, вы поговорите с ним, матушка? – произнес Филип, раздосадованный ее молчанием.
– Я этого не сделаю. Лучшие браки заключаются без всякого вмешательства. Может, моей дочери нравится кто-то еще… Откуда мне знать?
– Наша Эстер не станет бегать за молодым человеком. А нам с вами, матушка, – да и Коулсону тоже, – хорошо известно, что она просто не дает никому возможности за ней поухаживать; половину времени она проводит здесь, а вторую половину – в магазине, и никогда, кстати, ни с кем не завязывает бесед.
– Лучше бы ты не тревожил меня в воскресный день такими суетными, мирскими разговорами. Я бы уж точно предпочла жить в мире, где не женятся и не выходят замуж, ведь все это – суета.
Миссис Роуз взяла лежавшую на комоде Библию и резко ее открыла. Трясущимися от возбуждения руками закрепляя на носу пенсне, она услышала, как Филип сказал:
– Прошу меня простить. В другой день я просто не смог бы прийти.
– Не важно – мне все равно… Впрочем, ответь мне честно на один вопрос: готова поспорить, что на этой неделе ты был на ферме Хэйтерсбэнк, не так ли?
Филип покраснел; он даже не задумывался о том, что регулярно посещает эту ферму. Молодой человек ничего не ответил.
Элис устремила на него проницательный взгляд, верно истолковав его молчание.
– Так я и думала. В следующий раз, когда решишь, что ты более сведущ, чем Коулсон, вспомни мои слова: ты еще более слеп, чем твой близорукий приятель. Что до него, то, несмотря на увлеченность Эстер, еще до конца года он женится на другой девушке. Иди, оставь меня с моим Писанием и никогда больше не являйся ко мне с суетной болтовней в воскресный день.
Филип вернулся домой еще более удрученным, однако по-прежнему «слепым».
Пророчество Элис сбылось еще до конца года. Положение отвергнутого ухажера, живущего под одной крышей с девушкой, которая не ответила ему взаимностью, оказалось для Коулсона невыносимым, и он, осознав безнадежность своих ухаживаний, нашел себе другую. Он не любил ее так, как Эстер: рассудок в его привязанности играл бо́льшую роль, чем влечение. Однако все сложилось благополучно; они поженились еще до того, как землю укрыл первый снег, и Филип был шафером на свадьбе у своего компаньона.
Впрочем, до женитьбы Коулсона произошло немало незначительных событий – незначительных для всех, кроме Филипа. Для него они были важнее всего. Иногда во время его визита Сильвия сама заговаривала с ним, иногда, стоило кузену войти в дом, покидала гостиную, явно не желая ни с кем разговаривать, а то и вовсе не показывалась, несмотря на то что прекрасно знала о его приходе; отправляясь на ферму, Филип никогда не знал, что его ждет – радость или печаль.
Родители Сильвии всегда были ему рады. Подавленные унынием дочери, они привечали любого гостя, который вносил изменения и в ее, и в их жизнь. Прежняя близость между семьями Робсонов и Корни была пока что немыслима для обеих сторон, ведь Бесси Корни горевала из-за потери кузена так, словно он был ее возлюбленным, а родители Сильвии подозревали, что это оскорбило бы горе их дочери. Впрочем, общение между этими семьями прекратилось без лишних слов. Возобновить дружбу можно было в любой момент, пусть даже сейчас ее узы были разорваны. Филипа это радовало. Всякий раз, направляясь в Хэйтерсбэнк, он выбирал для Сильвии какой-нибудь небольшой подарок, чтобы его визит доставил ей радость. В те дни Хепберн особенно сожалел о безразличии, проявленном девушкой к учебе, ведь в противном случае он мог бы подарить ей множество модных сборников баллад или рассказов. Молодой человек пытался преподнести ей перевод «Страданий юного Вертера», который был тогда столь популярен, что его можно было купить у любого коробейника, «Серьезное воззвание», «Путешествие Пилигрима»[55], «Мессиаду» Клопштока и «Потерянный рай» Мильтона. Однако его кузина, так и не научившись как следует читать, лишь рассеянно пролистала страницы и улыбнулась при виде иллюстрации, на которой была изображена Шарлотта, резавшая левой рукой хлеб и масло; Сильвия поставила томик Гете на полку рядом с «Полным справочником кузнеца», где Филип в следующий свой визит обнаружил его перевернутым вверх тормашками.
