— Я переводил на русский. Так вот. Мы верим в бессмертие души. У нас есть основания верить в нее, кое-какие доказательства, вам как неверующему они неинтересны. При этом наша религия ничуть не противоречит другим религиям. Ни христианству, ни исламу, ни иудаизму.
— А буддизму?
— Тоже. Не перебивайте. Вы же не хотите, чтобы я запутался и запутал вас?
— Когда люди говорят правду, они не путаются.
— Правда правдой, но я ведь стараюсь излагать понятно и сильно упрощаю. А тут можно запутаться. Так... Мы, члены нашей группы, секты, как вам удобней, довольны нашим общением здесь, в этом мире, и не хотели бы расставаться там, в загробной жизни. Понимаете? Хочется обеспечить свое будущее с максимальным комфортом.
— А моя душа будет как прислуга?
— Нет, зачем же так. Дело в том, что у загробной жизни свои законы. Мне их трудно, невозможно объяснить на пальцах, так что не просите. Ну, там что-то вроде демократии. Есть выборы. Мы хотим выдвинуть мою кандидатуру. Фактически, я покупаю ваш голос. Не волнуйтесь, там это вполне законно. А срок в пять дней... Возможна ведь определенная погрешность. С датой вашей смерти относительно точной даты выборов.
Ох, не надо было ему говорить насчет даты моей смерти! Он что, знал ее? Сомнительно. Тогда — он рассчитывал меня убить к «точной дате выборов»! Я так в лоб и спросил — на когда намечено массовое самоубийство сектантов, и есть ли у меня пригласительный билет. Незнакомец проглотил второй лимон. На этот раз — довольно быстро, почти не разжевывая.
— Чепуха какая, — заявил он. — Очень мне нужно вас убивать! Есть ведь статистика, гороскопы, другие методы. Не то чтобы мы знали, когда вы умрете, но есть определенные... предсказания, предвидения.
— Дата, — сказал я. — День, месяц, год. Когда я должен умереть, по вашему гороскопу?
Рука собеседника потянулась к папке, но он спохватился и отдернул ее.
— Все равно это мистика с вашей точки зрения. И нельзя, запрещено.
— Извините, я не буду ничего подписывать. Надеюсь, что вы победите на выборах и без моего жалкого голоса. Желаю успеха. Всего хорошего.
— Но...
— Никаких «но». Обратите внимание. Я даже не говорю «до свидания». Все.
Дверь закрылась за незнакомцем. Я облегченно вздохнул. Облегченно ли? Черта с два! Именно сейчас я начал нервничать. Этот придурок, сектант, дьявол, ангел... знал точную дату моей смерти. Как он потянулся к папке, чтобы посмотреть! И каким идиотом надо быть, чтобы проговориться о таких вещах! Но что теперь? Если есть загробная жизнь, значит, религия действительно права. Есть Бог, рай, ад. И если я не хочу попасть в ад, то я же должен, черт побери, ой, пардон, соблюдать эти... как их... заповеди!
Мне расхотелось работать. И в офис расхотелось. Маленький праздник у подчиненных: шеф на работу не вышел. Но что такое работа по сравнению с вечностью? С бессмертием души?
В дверь позвонили. Я осторожно глянул в глазок. Нет, это не недавний гость. Здоровенный такой мужик, бородатый. В жизни бы такому дверь не открыл, но тут руки действовали совершенно автономно.
Дверь открылась, впустив очередного гостя.
—Ленский Игорь, — сказал он вместо приветствия. — Это вы?
— Он... я. Да. Что...
— У вас уже был кто-то?
— Да.
— Надеюсь, вы не подписали?
— Нет, но...
— Очень рад за вас. Я чувствую, что истинные ценности намного ближе вам, чем... — Гость говорил и говорил. Гладко, красиво, мощным глубоким басом оперного певца, по-моему, с неуловимым акцентом. Я несколько раз попытался вставить хоть слово, но безуспешно.
— Понимаете, эти извращенцы пытаются перенести свою экспансию даже в загробный мир, — оратор приблизился к финалу. — Мы не можем допустить, чтобы они прибрали к своим нечистым и нечестивым рукам самое дорогое, что у нас есть: власть над нашими бессмертными душами. Нам ни за что нельзя проиграть эти выборы! Вот. Вы получаете двадцать тысяч, подписываете контракт на пять дней и остаетесь с чистой совестью.
— Вообще-то, мне предлагали двадцать пять, — задумчиво сказал я. Честно говоря, мне уже было наплевать на деньги. Бредовая история угнетала своей абсолютной приземленностью и одновременно абсолютным отсутствием здравого смысла. Я внимательно посмотрел на второго незнакомца. Что если первый переоделся и загримировался? Черта с... пардон то есть. Вряд ли. Второй намного крупнее. Никакой грим тут не помог бы. Но если это дьявол или другая нечистая сила, то что стоит нечистой силе перевоплотиться. Боже мой! О чем я думаю? Дьявол, не дьявол... Стоит вполне реальный мужик и напряженно думает. Кажется слышно, как мозги скрипят в голове от натуги. Разве таков сатана, враг рода человеческого?
Собеседник взмахнул рукой. Наверное, с таким вот жестом Цезарь отдал приказ перейти Рубикон.
— Хорошо, я согласен. — От слов, произнесенных с чудовищной громкостью, задребезжали стекла. — Тридцать тысяч. Я понимаю, финансовые проблемы... Я готов вам помочь. Вот контракт.
— А я, кажется, ничьей помощи не просил.
