—Слушай. Я тебе мозги пудрить не буду, расскажу все как есть. Только ты меня не выдавай. У нас спор. Пари. На очень большую сумму. Берем несколько клиентов наугад, по телефонной книге. Бумага придумана с абсурдным текстом. Про аренду души на пять дней и все такое. В количестве денег мы ограничены, от наших затрат зависит наш выигрыш. Давай так сделаем. Я не мелочусь, все равно выигрыш перекроет. В договор впишем тридцать тысяч долларов. На руки ты от меня получаешь пятьдесят, но не долларов, а евро, насколько это больше, ты сам знаешь, не маленький. А места купюры занимают меньше, куда удобней с собой носить. Сам сосчитаешь. Но это, конечно, строго между нами. Подписываешь договор, и все. Считай деньги, но учти, я тебе заплатил только тридцать и в баксах. Где тут у тебя удобно деньги пересчитывать?
Парень (явно моложе своих предшественников) раскрыл кейс и вывалил на диван целую кучу купюр. Пятисотки и двухсотки. Я молча любовался всем этим великолепием. И думал. Как все просто! Никакой мистики, загробных выборов и прочего. И, как всегда, мошенник обходит своих относительно честных конкурентов.
Третий гость пересчитал деньги и вручил мне. Все было чисто. Никаких «кукол». Если только деньги не поддельные. Говорят, даже банки удается обмануть, а у меня никакой техники для проверки... Парень достал из папки бланк договора, вписал «тридцать тысяч долларов США». Мысль о поддельных евро не давала мне покоя. К кому я обращусь, если они меня обманули? Боже мой, все так просто! Договор же о вещах абсолютно абстрактных, значит, я смогу порезвиться от души.
— Впишите в договор пункт, — сказал я.
— Смотря какой, — третий гость не кинулся спорить, он смотрел на меня с ожиданием.
— Если выплаченные за аренду души деньги окажутся фальшивыми, договор теряет силу.
— Молодец! — восхитился гость. — Надо же, какая хватка! Приятно иметь дело с умным человеком. Записываю.
Я подмахнул договор, распрощался и уселся любоваться на пятьдесят тысяч дармовых евро.
Вскоре в соседней квартире заработала машинка для циклевания паркета. По-моему, эти соседи — последние, кто перебирается в наш дом.
Черт! Боже! Дьявольщина какая-то. Наш дом — новый. Мы сами перебрались три недели назад. А в телефонной книге записана наша старая квартира. О каком пари со случайно выбранными клиентами может идти речь?
И я с тоской посмотрел на жалкие пятьдесят тысяч евро.
Перекрестье оптического прицела перечеркнуло чужой затылок. Плавное движение пальца — ощутить ставшую уже привычной отдачу и сразу же исчезнуть. Использовать доли секунды до того, как превратишься в идеальную мишень. Потому что невозможно осознавать реальность, когда она рассыпается на осколки в огне чужой боли... чужой агонии, чужой смерти.
Мир снова обрел плоть. Я вытерла лицо рукавом, размазывая по щекам штукатурку. Кажется, обошлось. Еще раз. Проклятый дар! Ему все равно, что лекарь стал убийцей.
Осторожно выглянула из окна: вокруг убитого суетились. Кто-то расстреливал близлежащие окна — автомат судорожно дергался в побелевших пальцах, лицо перекошено. Никто вас сюда не звал, ребятки, а раз приперлись — получайте.
Пора делать ноги. Я привычно закинула винтовку на плечо. Многие мои «коллеги» оставляли зарубки на прикладе — по числу удачных выстрелов. Мне они были не нужны — каждый остался в памяти агонией чужого разума, осознавшего, что умирает. И злорадным торжеством потом — когда понимаешь, что ты жива. Несмотря ни на что. А значит...
Пистолет давно стал продолжением руки. Чужие солдаты штурмовали город уже три недели. Самое поганое в уличных боях — не поймешь, где свои и что встретит тебя за следующим углом — приветствие или пуля. Ладно, будем надеяться, что наши не ушли из того дома, где я их оставила полдня назад. Добраться по подвалам до них не так уж трудно... для того, кто знал эти подвалы наизусть. Когда-то здесь был больничный корпус, в котором мы проходили практику. Помнится, в первый раз я заблудилась в этих бесконечных переходах. Казалось, буду бродить вечно среди стен, освещенных тусклыми лампочками, и никто никогда не найдет... даже испугалась. Два года назад. Целую жизнь назад.
Надо же, добраться до места удалось без приключений. Что-то не к добру везет в последнее время. Я вытянулась по стойке смирно:
— Товарищ командир. Выполняя боевое задание...
Рапорт, как мы говорили в детстве, — «отлетал от зубов». Лешка с официальным лицом слушал. Впрочем, для кого «Лешка», а для кого и «товарищ командир». Забавно было встретить одноклассника в этом аду. Жизнь вообще в последнее время стала очень забавной штукой. Как в той старой байке про хана, собиравшего дань: «Они смеются, значит, у них и впрямь ничего не осталось».
— Рапорт сдан.
— Рапорт принят. — Он улыбнулся, сбросив маску командира. — Ты молодец, Анечка. Иди, отдыхай... вроде поспокойней стало. Я через полчасика загляну.
