— Но вам же выгодно! Если вы неверующий, контракт для вас ничего не значит. Легкие деньги, не более того. А если вы религиозный человек, то должны понимать: нельзя позволить этим язычникам, этим...
— Уже было, — устало сказал я. — У меня есть другие возражения.
— Я вас слушаю, с удовольствием все объясню.
— В контракте написано: на пять дней. А Господь Бог наш... — гость посмотрел на меня с недоумением, — за пять дней создал весь окружающий мир. Фактически — все. Только людей в шестой день создавал. И считается, что эти дни по своей длительности равны миллиардам лет. Дело в том, что я не хочу влететь в рабство на несколько миллиардов лет за жалкие тридцать штук баксов. И вообще ни за какие деньги не хочу.
Гость в очередной раз задумался. Он очень гладко излагал домашние заготовки, но с импровизацией у него было неважно. Первый выглядел куда более бойким. Именно это отличие убедило меня, что речь вряд ли идет о перевоплощающемся дьяволе.
— Ну, — неуверенно сказал «мыслитель», — мы можем вписать в контракт примечание о длине суток. Двадцать четыре часа, по шестьдесят...
— Не пойдет. Кто знает ваши загробные часы и минуты? Не буду вас больше задерживать. Всего хорошего.
— Подождите. Вы меня не задерживаете. Я сейчас подумаю. — И мой второй гость, удобно устроившись на диване, привел свою угрозу в исполнение. То есть — задумался.
Я хотел было сказать, что если не я его, то он меня уж точно задерживает. Но понял, что такую железобетонную задумчивость пробить невозможно.
— Пульса нет, — неожиданно сказал гость. По-моему — сам себе. — По пульсу нельзя, — и снова впал в состояние близкое к коме.
— Скажите, а если я сейчас покончу с собой, моя душа для вас пропадет? — спросил я.
«Вопрос по существу» вывел незнакомца из транса.
— Религия запрещает самоубийства, — назидательно сказал он. — Да зачем вам убиваться? Берите деньги, радуйтесь жизни. Я тут, кажется, придумал что-то на ваше возражение. Впишем в договор: «Продолжительность пяти дней определяется исходя из времяисчисления людей, находящихся после смерти Игоря Ленского в своей телесной оболочке на Земле».
— Запутанно, — отрезал я. — Чтобы подписать запутанный договор, нужна консультация адвоката. Гонорар адвокату превысит мой заработок от аренды. Все.
Агитатор загробных выборов тяжело вздохнул. Его вздох прозвучал, как стон.
— Так ведь душа... — сказал он. — Вы же неверующий! А эти индуисты...
— «Хорошую религию придумали индусы», — пропел я. И обалдел. В смысле—задумался. И гость мой почему-то замолчал. Тихий-тихий стал. По-моему, от него, когда он стоял за дверью, шума было больше, чем от сидящего сейчас напротив. В метре-полутора.
— Ин-те-рес-но, — вкрадчиво сказал я. — А как религия относится к переселению душ?
— Это очень сложный вопрос, на пальцах не объяснить, — спокойно ответил гость. Как-то слишком спокойно.
Тут я обратил внимание, что, как бы между прочим, он убрал заготовленный листок с договором в папку. И погрустнел. (Он, не я.) Что-то с переселением душ было не так. Не знаю, что именно, но меня явно обманывали. И если мой гость не мог изложить свою точку зрения на инкарнацию, то вся его религиозность оказывалась фальшивой.
— Все, — веско сказал я. — Душа бесценна. Не продается, в аренду не сдается.
Гость, утратив всю свою басовитость, что-то буркнул на прощание и ушел. А я остался, очень заинтригованный. Если после первого визитера я принял что-то на веру из его россказней о выборах на том свете (как иначе объяснить мой резко возросший интерес к вопросам религии?), то второй несмотря на всю свою напускную религиозность резко перенаправил ход моих мыслей. Что же это: кто-то хочет подчинить себе некое тело, будущее пристанище моей непутевой души? До чего только не додумаешься после бесед с двумя придурками! Но меня же хотят завербовать всего на пять дней... Кому интересно тело пятидневного младенца. В голове промелькнуло несколько версий, но в связи с абсурдностью этих мыслей я плюнул на занимательное душеведение и вернулся к бумагам. Соберу-ка я их и поеду в офис.
В дверь позвонили. Третий? Я посмотрел в глазок. Мужчина. Незнакомый. Точно, третий. Не пускать?
Но я открыл дверь, даже не задавая вопросов. Во-первых, хотелось разобраться. Во-вторых, предыдущие «вербовщики» несмотря на назойливость были абсолютно не агрессивны. То есть — безопасны в быту. А времени не так уж и жалко, все равно уйму угробил.
— Привет, — сказал третий гость. — Игорь Ленский? Отлично. К тебе тут уже заходили два клоуна долбаных? Понял, понял. Один под Воланда косит, а второй под попа-расстригу. Ты не подписал?
Я не произносил ни слова в ответ, достаточно было легкого кивка головы или поворота, чтобы мой гость их интерпретировал. Он и продолжил без запинки.
