Они были на полпути до цели, когда обстрел вдруг прекратился. Разведчики замерли. «Все, сейчас нас всех здесь положат», – подумал Скворцовский, вжимаясь в снег. Но ошарашенные артобстрелом румыны разведчиков не заметили, а через десять минут огненный вал снова накрыл первую линию их обороны и стал смещаться вглубь, за высотку, туда, где они во время ночной разведки обнаружили пушки и минометы противника. Команда лейтенанта Осиповича «Вперед! За мной!» подняла разведчиков в атаку. Старший сержант Новиков встал во весь рост, откинул капюшон маскировочной куртки, крикнул: «Полундра!» – и, зажав ленты бескозырки зубами, побежал вперед. Крик «Полундра!» перерос в дружное «Ура!». Вслед за разведчиками в атаку пошли батальоны полка. С высотки было видно, как фигурки в бледно-серых с коричневатым оттенком шинелях, в ватных зеленоватых телогрейках, валенках и ушанках быстро взбираются по склону на высотку. Там, на перепаханных артиллерийским огнем вражеских позициях, не должно было остаться ничего живого, но живые были. С высотки раздались сухие нестройные винтовочные выстрелы, справа от разведчиков застрочил пулемет. Наступающие один за другим стали падать на снег, орошая его кровью. Остались лежать на склоне и пятеро бойцов из взвода Осиповича. Сам лейтенант первым ворвался во вражескую траншею, где был сбит с ног рослым пышноусым румыном в белой папахе. Усач навалился сверху, сильные пальцы железной хваткой охватили горло. Лейтенант захрипел, но хватка вдруг ослабла. Новиков, обрушив на голову румына приклад автомата ППШ, заставил усача разжать пальцы, но в следующую секунду сам едва не стал жертвой еще одного румына. Солдат в голландской каске и коричневато-грязной шинели с наскока ударил его примкнутым к винтовке штыком. Румын метил в живот, но Николай успел податься назад и пригнуться. Штык ударил в грудь. Острие, пронзив маскировочную куртку, ватник, спрятанную под него ушанку, ткнулось в медаль «За боевые заслуги» и, соскользнув по гимнастерке, прошлось по ребрам. От боли старший сержант подался назад и, споткнувшись об лежащего без сознания усатого румына, упал на спину. Солдат в голландской каске замахнулся винтовкой, чтобы добить противника, но срезанный короткой автоматной очередью Скворцовского, повалился на того, кого собирался убить. Вячеслав подбежал к убитому, сбросил его со старшего сержанта. Белый маскировочный костюм Новикова стал наполовину красным от своей и чужой крови. Глянув на лицо Николая, Вячеслав спросил:
– Жив?
Старший сержант приподнялся, прижимая ладонь к груди, превозмогая боль, произнес:
– Живой. Похоже, штык вскользь прошел по ребрам. Тельняшку мне испортил, паскудник. Посмотри, как там лейтенант?
Командир взвода оказался живым. Выбираясь из-под тела усатого румына, он прохрипел:
– Пулемет…
Второй раз Скворцовскому повторять приказ не понадобилось. Бросив взгляд на Авдейкина, добивающего ножом противника, он крикнул:
– Муха! За мной!
Мишка, сунув нож в сапог, перепрыгивая через тела убитых и раненых разведчиков и румынских солдат, побежал по ходу сообщения вслед за Вячеславом.
Вражеский пулемет продолжал стрелять, унося жизни наступающих на высотку красноармейцев. Скворцовский вытащил из подсумка гранату, рванулся к пулеметному гнезду, но ему навстречу выбежал румынский офицер с пистолетом в руке. Авдейкин опередил его короткой очередью. Второй очередью он уложил румынского солдата, который пытался бросить в них гранату. Румын упал, граната взорвалась в пулеметном гнезде. Мишка посмотрел на Скворцовского:
– Похоже, хана пулеметчику.
Авдейкин ошибся. На удивление товарищей, пулемет застрекотал вновь. Со словами: «Не угомонился, паскуда!» – Вячеслав метнул гранату. На этот раз пулемет замолк окончательно, но появилась другая опасность. С десяток румынских солдат приближались к ним со стороны уничтоженного гнезда. Скворцовский, прикрывая собой Мишку, бросил:
– Муха, отходим!
Отходить не пришлось. Румыны попятились, а в траншею один за другим стали прыгать красноармейцы. Некоторые бойцы, перепрыгивая через нее, бежали дальше в надежде с ходу взять вторую линию обороны. Румыны защищались упорно, но недолго. Через час на прорыв были брошены свежие силы. Противник попятился. Поднимаясь в атаку, Вячеслав увидел, как румынские солдаты, бросая оружие, бегут по склону к разбитым обстрелом батареям. Увидел, как обтекая высотку, идут в наступление танки и кавалерия. Едва поспевая, они следовали за ними, с презрением взирая на толпы безоружных румынских солдат, на лежащих в крови и дорожной грязи иноземных вояк, раздавленных бегущими в панике соотечественниками. Новиков, глядя на пленных, зло бросил:
– Это вам за Севастополь!
Скворцовский удивленно посмотрел на старшего сержанта:
– Почему за Севастополь?
– Потому что я службу начинал в Черноморском флоте, в Севастополе, а потом меня на Северный флот перевели. А эти румынские вояки немало постарались, чтобы вместе с немцами Севастополь взять. Ничего, будет и на нашей улице праздник!
