Скворцовский в сопровождении товарищей бросился в соседнюю комнату. Арсений Матошин лежал на койке с перевязанной головой и грудью. Вячеслав встал на колени, осторожно взял в руки холодную ладонь капитана. Единственный близкий ему человек, которого он почитал за отца, был мертв. Ком подступил к горлу, плечи содрогнулись, слезы потекли из глаз. Он почти никогда не плакал, детдом, лагерь, да и сама жизнь приучили его не быть слабым, а тут не удержался. Война сделала его иным, а последний бой забрал у него самого родного человека. Забрал он и многих сослуживцев. Во время прорыва немецких пехотинцев с севера геройски погиб старшина Горелов. Немцы дошли до середины села, но здесь их остановил пулеметный огонь из казармы и колокольни. Они отступили и двинулись на запад к железной дороге. Туда же подошли и оставшиеся немецкие танки и самоходки. Взвод старшего лейтенанта Мурадова остался на месте, сдерживая противника и обороняя станцию, но был уничтожен полностью, вместе с командиром. От роты разведчиков осталось чуть больше взвода бойцов, но они выполнили поставленную перед ними задачу. Опорный пункт удержали, мирные граждане были спасены, им повезло остаться незамеченными в балке, а подоспевшие части дивизии нанесли отступающим немецким частям значительный урон, взяв пленных и многочисленные трофеи. Оккупантов спасли наступившие сумерки и размывший дороги проливной дождь…
Отдохнуть после тяжелого и кровопролитного боя не удалось. Лейтенанту Николаю Новикову, заменившему убитого капитана Матошина на должности командира разведывательной роты, была поставлена новая задача – используя автомобили «студебеккер», при поддержке трех «тридцатьчетверок» из танковой разведки и пяти мотоциклов с экипажами, выдвинуться к мосту через реку, протекающую в тридцати километрах от села, и захватив его, удерживать до подхода основных сил. Скворцовский в душе сетовал на то, что так и не успел нормально пообщаться с Зинаидой, но зато успел сказать ей о своих чувствах и о том, что вернется за ней после войны, если останется живым, как и обещал. Девушка ответила ему взаимностью, сказала, что будет ждать, и на прощание подарила поцелуй. Так что на задание Скворцовский отправлялся с горечью расставания и светлой радостью обретенной любви.
Выполнить задание разведчикам не удалось. Дождь превратил дороги в грязевую кашу, поэтому быстро достичь моста не смогли. К тому же, группа постоянно натыкалась в ночи на отступающие части немцев. К мосту вышли, когда рассвело, но пробиться через заслон не получилось. Немцы взорвали мост у них на глазах. В сложных условиях группа с потерями пробилась к своим. Наступление дивизии также замедлилось, этому немало поспособствовали дожди, слякоть, усталость бойцов, обескровленные, неполного состава подразделения и растянутые тылы. У реки дивизия остановилась, с трудом успев занять плацдарм на западном берегу. На этот плацдарм и послали разведчиков лейтенанта Новикова с целью добыть контрольного пленного.
Первая группа во главе с Новиковым переправлялась на другой берег ночью, на трех лодках по девять человек в каждой. Вторая осталась на восточном берегу на случай гибели первой. Глядя на неширокую водную преграду с пологими берегами, заросшими густым кустарником и приземистыми деревцами, Скворцовский думал: «Сюда бы летом, в ясную погоду, с удочкой, половить рыбку в тишине», но сейчас речка превратилась в оборонительный рубеж, который Красной армии удалось прорвать лишь на небольшом участке. Здесь и предстояло переправляться. По команде, преодолевая течение, лодки двинулись к противоположному берегу. Речушку шириной не больше двадцати метров переплыли быстро. Едва лодки ткнулись деревянными носами в песчаную твердь, разведчики поспешили высадиться на берег, где их ждал седоусый сержант:
– Прибыли разведка. Пойдемте, отведу к командиру батальона. Здесь недалече.
У блиндажа старшина обратился к Новикову:
– Вы, товарищ лейтенант, заходите, командир ждет вас, а вы, хлопцы, покуда здесь подождите. – Посмотрев на Скворцовского, спросил: – Табачком не богат? Мой весь намок, когда речку форсировали, а сушить его, сам понимаешь, негде и некогда. Вот и маюсь без курева.
Скворцовский достал кисет, клочок бумаги, протянул пехотинцу. Старшина скрутил «козью ножку», закурил, пряча самокрутку в ладони, чтобы огонек не был виден врагу. Закурил и Скворцовский. Старшина предостерег:
– Кури аккуратнее, у нас здесь немецкий снайпер балует. Бывает, и ночью на охоту выходит. Не далее как вчера подстрелил паренька. Они с пополнением пришли, неопытные, вот также покурить решили. Первый сам прикурил, второму дал, потом третьему. Вот его-то и стрельнул снайпер прямо в голову. Неведомо соплякам, что поговорка «Третий не прикуривает» не зря придумана. Враг – он все ведь видит, зажегся огонек – он оружие наизготовку взял, второй прикурил – он прицелился, третий – пулю послал. Вот тебе и вся математика. Это правило на войне еще с царских времен известно.
– Понятно. В общем, несладко у вас здесь.
