Господь хранил. На левый берег вернулись без потерь. От взятого в плен фельдфебеля удалось узнать, что на западном берегу неприятель все летние месяцы готовил оборонительный рубеж с проволочными заграждениями, минными полями, противотанковыми валами и ежами, намереваясь остановить наступление Красной армии на этом участке. Кроме того, от него стало известно, что на данный участок фронта прибыла свежая пехотная дивизия, усиленная артиллерией и танками.
Несмотря на помощь, остановить наступление Красной армии немцам не удалось, через два дня с помощью массированных ударов артиллерии и авиации оборона неприятеля была прорвана. Оставив холмистый Донбасс позади, дивизия с боями продвигалась по раздольным запорожским степям к Днепру, а Скворцовский, получив очередное ранение, отправился в госпиталь. В часть он вернулся в звании старшего сержанта. К немалому своему удивлению, он узнал, что дивизия до Днепра не дошла, а была в срочном порядке выведена в резерв, а затем перенаправлена на южное направление в Северную Таврию. Теперь ей предстояло в очередной раз прорывать хорошо укрепленную линию обороны. Эту немцы назвали «линия Вотана». Хорошо оборудованный в инженерном отношении рубеж немцы готовили с марта сорок третьего года. Бойцов снова ждала речка, минные поля, шквальный огонь противника, а еще противоположный крутой берег, наполненные водой рвы и смерть. На смерть, с приказом прорвать оборону немцев, раз за разом бросались и опытные бойцы, и прибывшее пополнение, взятое из освобожденных за последнее время населенных пунктов. В гражданской одежде, за которую бойцы прозвали их «пиджачниками» и «черной пехотой», плохо обученные и вооруженные, они несли большие потери. Скворцовский с болью в сердце смотрел на щедро усыпанный их телами противоположный берег. Было обидно, что, несмотря на большие потери, прорваться не удавалось. Сказывалась усталость частей, вступивших в бой с длительного и трудного марша, нехватка артиллерии и боеприпасов. Не удавалось и добыть нужные командованию сведения. Восемь попыток взять контрольного пленного оказались для разведчиков безуспешными. Лишь на девятый удалось узнать о прибытии из Крыма на помощь обороняющимся войскам противника пехотных частей и егерской дивизии, а еще и о том, что немецкое командование использует особую тактику – вводит свежие резервы и проводит контратаки ближе к концу дня, когда красноармейцы измотаны дневными боями.
Одна из таких контратак и заставила «пиджачников», потерявших в бою почти всех командиров, отступить с занимаемых позиций. Чтобы остановить отступающих, им навстречу было брошено отделение разведчиков старшего сержанта Скворцовского и двенадцать бойцов отдела контрразведки Смерш дивизии под командованием капитана Осиповича. Отступающих капитан встретил выстрелами из пистолета вверх и криками «Стой! Назад!», но толпа, оглушенная шумом боя и воем налетевших немецких самолетов, накатывалась на него и на два десятка бойцов, которые должны были их остановить. Было ясно, еще немного, и их сметут, затопчут и побегут дальше. Осипович выстрелил. Раз, другой, третий. Теперь уже перед собой. Капитан стрелял почти в упор, без промаха. Трое молодых парней упали, так и не добежав до него. Осипович повернулся к разведчикам и бойцам Смерша:
– По паникерам огонь!
Скворцовский вскинул автомат, нажал спусковой крючок. Очередь ушла в небо. За командиром отделения последовали разведчики и бойцы Смерша. Залп из автоматов остановил бегущих. Капитан ожег Вячеслава возмущенным взглядом.
– За мной! Все за мной! Вперед! В атаку! Ура!
Крик «Ура!» превратился в протяжное «А-а-а!». С ним, а еще с матом, погнали немцев назад, по пояс в воде, переправились через мелководную речушку, наступая на гниющие и горящие обезображенные трупы, карабкались вверх по круче, срывались вниз и лезли снова. На плечах отступающих немцев ворвались на позиции и вступили в рукопашную. Вот здесь и показали себя необученные воевать деревенские мужики и парни. Что-что, а драться «пиджачники» умели. Били крепко, насмерть, кулаками, саперными лопатками, прикладами, душили. Один из них поспешил на помощь Скворцовскому, когда на него напал немец в камуфлированной куртке и сером полевом кепи. Ловко орудуя ножом, он наступал на Вячеслава, не давая ему возможности достать финку или перехватить его руку. Немец успел ранить Скворцовского в плечо, когда позади него появился темноволосый синеглазый парень в серой кепке, черном пиджаке и вышиванке. Он замахнулся винтовкой, чтобы ударить немца, но опытный воин почувствовал его появление и с разворота воткнул нож ему под ребра с левой стороны. Испачканная грязью белая рубаха парня окрасилась кровью. Это дало Вячеславу время выхватить нож и нанести противнику смертельный удар. Оттолкнув немца, Скворцовский склонился над своим спасителем. Парень виновато улыбался, словно просил прощения за то, что не успел убить врага. Вячеслав осмотрел рану. Немец знал, как бить, Скворцовский понял – парню не выжить. Он снова посмотрел в синие глаза спасителя, они стекленели.
