Разговор прервал грохот орудий. Танк Т-34 и пушка «сорокапятка» ударили по дому. Несколько выстрелов – и разведчики следом за штурмовиками устремились к зданию. Их поддержали пулеметчики, стрелки, ведущие огонь из противотанковых ружей, и снайпер. Они били прицельно, по продухам-бойницам и окнам. Чердак, где у неприятеля находилась пулеметная точка, был разрушен огнем из танка и артиллерийского орудия. Немцы яростно огрызались. Стреляли из автоматов и штурмовики с разведчиками. Прикрытые их огнем, часть «панцирников» подобрались к зданию, забросали гранатами оконные проемы, закинули в один из продухов взрывчатку. Группа сделала еще один рывок – и оказалась у дома. Подсаживая друг друга, бойцы влезали в окна. Была взорвана дверь в полуподвал. Дверь черного входа взорвали разведчики Скворцовского, основную, парадную дверь смели со своего пути гранатами штурмовики. «Панцирники» и разведчики ворвались внутрь. Теперь бой шел в самом доме. Там слышались частые выстрелы, треск очередей, гремели взрывы. Штурмующие через межкомнатные двери и проломы в кирпичных перегородках врывались в соседние комнаты, закидывали их гранатами, завязывали перестрелку или ввязывались в рукопашный бой с уцелевшим противником. В одну из комнат вломились сразу с двух сторон. В дверь вбежали Скворцовский с Авдейкиным, а в пролом – возглавлявший штурмовиков младший лейтенант. Стрелять было не в кого – немцы были мертвы. Зато друг друга чуть было не поубивали, так как штурмовали дом с разных сторон и встретились в одной из комнат в самом его центре. И тем, и другим повезло: вовремя распознали своих в дыму и пыли. Стрелять все же пришлось, но не в своих, а в немцев, которые неожиданно, словно тараканы из щели, полезли из лаза в соседней комнате. Возглавлявший фашистов офицер, увидев перед собой младшего лейтенанта, выстрелил три раза из пистолета в его грудь, но видя, что тот лишь покачнулся и как ни в чем не бывало идет на него, попятился назад. Младший лейтенант кулаком свалил ошалевшего немца на пол, на следующего за немецким офицером солдата набросился и зарезал ножом Скворцовский. Авдейкин дал очередь по остальным. Немцы, отстреливаясь, подались назад в полуподвал, туда же полетели гранаты. Через минуту младший лейтенант предложил оставшимся немцам сдаться, пообещав сохранить им жизнь. Наверх вылезли пятеро, которых командир группы велел отвести в тыл легко раненному «панцирнику». Здание было взято и очищено от противника. Теперь оставалось его удержать, а прежде приготовить к обороне. В пылу боя не заметили, как рассвело, теперь, при свете солнца, можно было внимательнее осмотреть дом. При осмотре разведчики наткнулись на комнату, в которой обнаружили стеллажи с бумагами и папками. Вячеслав, раскрыв одну из них, обратился к бойцу Жлобину:
– Сдается мне, что в этих бумагах списки тех, кто сотрудничал с немецкими властями. Наверное, вывезти не успели. Так что двигай, Захар, к нашим, скажи, пускай смершевцев присылают, если эти документы для них ценные, то надо их отсюда быстрее забирать, пока немцы в контратаку не пошли.
Жлобин ушел, а через час в дом вернулся штурмовик, отводивший пленных немцев в тыл. Вернулся с приказом командования, гласившим, что штурмовой инженерно-саперной группе поставлена иная задача. Младший лейтенант подошел к Скворцовскому, пожал руку:
– Счастливо оставаться, разведка. Держитесь здесь, а нам еще минными заграждениями предстоит заняться на соседнем участке для закрепления занятых позиций и отражения контратак противника, но ты не унывай, наше командование велело оставить тебе двоих ПТРщиков с бронебойным ружьем и группу из четверых своих бойцов-саперов. Они сейчас мины противотанковые притащат в дом, а потом на подступах к вашим позициям их расставят, чтобы вам обороняться легче было в случае чего.
На том и расстались. Штурмовики ушли, в здании остались только разведчики и шестеро «панцирников». Расставив оставшихся бойцов на позиции для обороны здания, Скворцовский и Мишка Авдейкин, пользуясь временным затишьем, сели перекурить в соседней с архивом комнате. Выпустив изо рта густую струю дыма, Мишка произнес:
– Комроты, старший лейтенант Новиков, сказал, что Мелитополь в переводе с греческого языка означает «медовый город», только я бы его теперь кровавым назвал. Почитай, неделю фрицев из домов и из садов выкуриваем, ребят наших сколько здесь полегло. Кстати, о садах. – Авдейкин полез в карман галифе, вытащил два яблока, одно протянул Вячеславу, шутливо изрек: – Клюй, Скворец.
– Не жужжи, Муха, – Скворцовский затушил об стену самокрутку, бросил на пол, взял яблоко, улыбнулся. Он вспомнил, что так они подтрунивали друг над другом в той, казавшейся теперь далекой, довоенной жизни. Глядя, как Мишка с хрустом вгрызается крепкими желтоватыми зубами в спелую плоть красного яблока, спросил: – Когда это ты только умудряешься, то сало у тебя, то тарань соленая, то галеты, то часы немецкие, то шнапс.
