Траки один за другим ложились на панцирь, вминая его в грудь сапера. Скворцовский сжал зубы, из груди вырвался невольный стон. Он нажал на спусковой крючок автомата, выпустив очередь во вражескую машину, но она не принесла ей вреда. Танк продолжал двигаться, не зная, что впереди его дожидаются товарищи погибших саперов, притаившиеся в воронке. Когда танк поравнялся с ними, один из саперов потянул проволоку, к которой была привязана мина, подводя ее под железное брюхо. Саперы знали свое дело. Танк остановился, но вернуться в здание «панцирники» не успели. К немцам подошла помощь, их пехота пошла в атаку, огонь по зданию усилился. Он же лишил жизни штурмовиков. Разведчики остались одни, а к немцам на помощь пришел еще один танк, а с ним тягач.
Пока танк вел огонь по дому, прикрывая своих собратьев и наступающую пехоту, тягач пытался вывести их с поля боя. Скворцовский выпустил в оконный проем короткую очередь, прильнул к стене. В ответ, кроша кирпичные стены, полетели немецкие пули.
– Вот гады, головы высунуть не дают. Под таким огнем нам до танка не добраться. Отходить будем.
– Поздно, со всех сторон обложили, черти! Близко уже! – подал голос от соседнего окна Жлобин.
Его заглушил крик Авдейкина:
– Ложись! Граната!
Немецкая граната с деревянной ручкой громыхнулась об пол. Разведчики ждали взрыва, но его не произошло. Первым опомнился Авдейкин. Мишка вскочил, схватил «колотушку», бросил в окно. За стеной рвануло. Авдейкин ощерился:
– Ага! Вернулся подарочек!
Следующую «колотушку» поймал на лету и метнул обратно Жлобин. Следом за немецкими гранатами в солдат вермахта полетели две «лимонки» и РГД-33, брошенные Скворцовским. По его команде разведчики одновременно открыли огонь из автоматов. Это заставило немецких пехотинцев попятиться, но танк продолжал вести огонь, его пулемет посылал очередь за очередью в засевших в здании бойцов, снова рявкнуло орудие. Угол здания обвалился, обломки погребли под собой одного из красноармейцев. Неожиданно двухметровый забор в десяти метрах справа от танка повалился, открывая взору разведчиков противотанковую пушку ЗиС-3. «Зося» била почти в упор. Танк полыхнул.
«Молодцы ребята!» – подумал Скворцовский. Но радость Вячеслава была преждевременной. Помогая разведчикам, артиллеристы и несколько красноармейцев, прикрывавших их, подставили себя под огонь вражеской пехоты – и не только. В пылу боя разведчики не заметили, что в отдалении за танком ползет немецкая самоходка. Выстрел артиллерийской установки уничтожил пушку и расчет. Оставшиеся бойцы кинулись прочь от дороги, но в тылу у них появились немцы. Через минуту все было кончено. То же могло вскоре случиться и с разведчиками. Стало понятно, что теперь здание им не удержать. Срывая голос, Скворцовский крикнул:
– Мишка! Захар! Собирайте всех, будем прорываться!
Откликнулся только Авдейкин:
– Нет Захара.
Жлобин лежал у окна с распростертыми руками и неестественно подвернутой под себя правой ногой. Рядом валялся окровавленный индивидуальный санитарный пакет. Скворцовский отвел взгляд от убитого.
– Уходим!
Громкий стон привлек внимание командира отделения. Вячеслав бросился в соседнюю комнату, откуда он раздавался. На полу, среди обсыпавшейся штукатурки, груды кирпичей и бумаг, рядом с убитыми смершевцами лежал капитан Осипович. Он открыл глаза, посмотрел на Скворцовского затуманенным взглядом. Вячеслав позвал Авдейкина:
– Мишка! Сюда! Скорее!
Авдейкин, увидев Осиповича, спросил:
– Ты что, его вытаскивать собрался?!
– Разведчики своих не бросают.
– Какой он нам свой. Этот гад нас с тобой под трибунал хотел подвести, а Горбунова с Язовских подвел, и в ребят «пиджачников» самолично из волыны шмалял! Кончить его, падлу, или немцам оставить!
Скворцовский сорвался на крик:
– Бери, тебе говорю!
Авдейкин нехотя наклонился, схватил Осиповича за левую руку. Скворцовский подхватил капитана с другой стороны.
Прорывались вшестером, имея с собой тяжелораненого капитана, гранаты и автоматы. До своих добрались только Скворцовский, Иван Погорельцев и Осипович. Мишка Авдейкин и двое бойцов его отделения остались их прикрывать от наседавших немцев. Вытаскивая капитана смершевца из-под кинжального огня, Вячеслав слышал прорывающийся сквозь сухой треск автоматных очередей, частые хлопки винтовочных выстрелов и взрывы гранат звонкий голос Мухи:
Потом песня оборвалась…
