Абдулла по-доброму ощерился, крепко пожал руку Скворцовского. Его широкое улыбчивое лицо напомнило ему Мансура Алабердыева. Вячеслав улыбнулся в ответ.
– Ну что, теперь вместе на Севастополь?
– На Севастополь!
Скворцовский и Николай Новиков стояли на пологом каменистом берегу бухты, глядя на синюю морскую воду и плавающие в ней трупы немецких солдат в зеленоватых шинелях, серых кургузых френчах и камуфлированных куртках с капюшонами. С ними соседствовали убитые румынские солдаты в форме цвета хаки. Беспокойные волны раз за разом толкали мертвые тела, отчего казалось, что они еще шевелятся. Рядом плавали их каски, пилотки, кепи. Вячеслав отвел взгляд от неприятного зрелища, посмотрел на ясное голубое с редкими белыми облаками небо, в котором, издавая пронзительные крики, парили белокрылые чайки. В их крик время от времени врывались приглушенные звуки стрельбы и редких взрывов. Это моряки и пехотинцы добивали остатки немецких и румынских вояк. Десятками и сотнями их, взятых в плен, вели по превращенному в руины городу. Городу на берегу Черного моря с красивым названием Севастополь. Городу, за освобождение которого погибли многие их товарищи, в числе которых был и сержант Иван Погорельцев. Городу, в который с начала войны так стремился бывший моряк Черноморского флота, ныне пехотинец, бравый командир разведывательной роты Николай Новиков. При виде разрушенного города сердце капитана сжималась от боли. Глянув на Скворцовского, он с горечью в голосе произнес:
– Эх, лейтенант, видел бы ты, каким красавцем был Севастополь до войны. Приморский бульвар, Графская пристань, Таврическая лестница, скверы, парки, а какие здесь были девчата. Здесь у меня когда-то случилась первая любовь… Я, когда узнал, что его взяли немцы, поклялся, что обязательно сюда вернусь и отдам ему честь, – Николай рывком снял фуражку, отдал Вячеславу, достав из-за пазухи бескозырку, надел на голову и повернулся лицом к городу. Отдать честь Севастополю он не успел. Заметив краем глаза, как принятый ими за убитого немецкий офицер целится из пистолета в спину Скворцовского, Новиков метнулся к боевому товарищу, прикрывая его от пули. Она вошла в сердце. Капитан повалился на Вячеслава. Придерживая Николая одной рукой, Скворцовский выхватил трофейный вальтер. Двух выстрелов хватило, чтобы покончить с недобитым офицером. Вячеслав положил Новикова на камни, сел рядом. Посмотрев на капитана, понял, что уже не сможет ему ничем помочь. Понял он и то, что Николай принял смерть вместо него. Наверное, это он, как и его отец в Гражданскую войну, здесь в Севастополе должен был быть убит, но судьба распорядилась иначе. На глаза лейтенанта навернулись слезы, он плакал. Плакал по Новикову, по Матошину, по Авдейкину, по Жлобину и Погорельцеву, плакал по погибшим товарищам…
Роту разведки он принял через неделю, вместе со званием старшего лейтенанта, а еще через неделю дивизия была срочно отправлена с побережья Черного моря через Белоруссию к берегам Балтийского.
Повоевать в Прибалтике ему пришлось недолго. Неприятность случилась во время боев за город Шауляй в конце лета сорок четвертого года. Наступление здесь развивалось успешно, части Красной армии взяли города Даугавпилс, Шауляй, Елгаву, Тукумс и вышли к берегу Балтийского моря, разъединив группы немецких армий «Центр» и «Север», а затем последовал контрудар немцев.
Этот удар Вячеслав ощутил на себе. Ранним августовским утром его рота разведчиков и взвод саперов, ввиду отсутствия резервов, были срочно брошены на участок, где противник, перейдя в ночное время реку, прорвал оборону и попытался уничтожить гаубичную батарею. Командир батареи, узколицый капитан, встретил их с радостью.
– Как манны небесной вас ждем. Фрицы как саранча прут, чуть орудия не отбили, мы с помощью пулеметов и гранат еле удержались. Давайте на позиции, старлей, прикроете нас с флангов. Отсекайте пехоту, а танками мы сами займемся. Встретим их прямой наводкой. Держитесь, ребята, иначе орудия потеряем, а они сейчас ой как здесь нужны. Поторопитесь, они вот-вот снова полезут.
Командир батареи оказался прав. Едва бойцы под командованием Скворцовского заняли позиции, немцы пошли в атаку. Выдвигались из леса, где до поры их скрывали сосны и ели. Шли спокойно, словно на прогулке, большинство с засученными по локоть рукавами. Они наступали с уверенностью, что на этот раз им непременно удастся уничтожить измотанных тремя предыдущими атаками батарейцев, но вояки вермахта не знали, что к артиллеристам пришла помощь.
Скворцовский, глядя на густую цепь немецких солдат, следующих за украшенными бело-черными крестами бронетранспортерами, бронеавтомобилями и танками, среди которых выделялись четыре «тигра» и две «пантеры», сдерживал бойцов:
– Не стрелять! Подпустить ближе! Огонь открывать по моей команде!
