Иван Перепелкин на фронт не попал, поскольку был комиссован как инвалид в конце ноября сорок четвертого. Скворцовского ждала иная судьба, в январе сорок пятого, благодаря стараниям врачей и ежедневным физическим упражнениям, он снова встал в строй. Апрель Вячеслав встретил в должности командира роты разведчиков под Кёнигсбергом. Этот старинный город-крепость, имеющий четыре оборонительных пояса, а также мощные форты, противотанковые бетонированные рвы, аэродром, склады продовольствия и боеприпасов, а главное, многотысячный гарнизон, им предстояло штурмовать. В его сторону он и смотрел холодным пасмурным утром, тщетно пытаясь разглядеть шпили старинных кирх и замка, но туманная дымка скрывала от его взора далекие очертания города. Разглядеть удавалось только похожий на пологий холм приземистый форт, рядом с которым находились траншеи. Они и были целью роты стрелков и роты разведчиков, которым было поручено произвести разведку боем с целью выявления огневых точек противника и уточнения скопления его сил на данном участке обороны неприятеля посредством захвата контрольных пленных. Хрупкую утреннюю тишину, на короткий отрезок времени вклинившуюся в звуки войны, разорвал грохот орудий. Снаряды и мины устремились к позициям немцев, следом за ними пошли в атаку и красноармейцы, но на их пути встал широкий и глубокий противотанковый ров с отвесными стенами, почти наполовину заполненный водой. В ход пошли заранее приготовленные лестницы и плоты. Вячеслав первым спустился в ров и прыгнул на плот, увлекая своих бойцов. Разведчики и стрелки последовали за ним. Изо рва выбирались с помощью всё тех же лестниц и бежали к траншеям. Немцы открыли огонь только тогда, когда до них оставалось чуть больше полусотни метров. Пули выбивали красноармейцев одного за другим. Кинжальный огонь заставил бойцов залечь. Скворцовский знал, что промедление подобно смерти, знал, что сейчас их могут спасти только напор и быстрота. Глянув на лежащего рядом сержанта, скомандовал:
– Передать по цепочке! Поджечь дымовые шашки! Приготовить гранаты! По моей команде! Приготовиться! За мной, вперед!
Вячеслав рванулся к вражеским окопам, увлекая за собой разведчиков, за которыми последовали стрелки. Они-то и набросились из густых клубов серовато-черного и белого дыма на засевших в траншее немцев. Опыт траншейных боев, обретенный за время нахождения на фронте, у него был немалый, впрочем, как и у многих подчиненных ему бойцов, а потому и действовал он со знанием дела. Бросок гранаты, автоматная очередь, прыжок в траншею, ведущую в расположенный рядом блиндаж. Дверь блиндажа резко отворилась, в ней появился долговязый немец с винтовкой. Выстрелить он не успел. Очередь из ППШ отбросила его назад в блиндаж, туда же полетела и брошенная Скворцовским граната. Краем глаза Вячеслав заметил набегающего сзади немца. Его остановил удар прикладом автомата в лицо. Скворцовский толчком повалил его на землю, крикнул подбежавшим разведчикам:
– Вяжите фрица и тащите к нашим.
Отдав приказ, он забежал в блиндаж. Живых там не было, но был раненый. Он-то и нажал слабеющим пальцем спусковой крючок автомата. Скворцовский упал у входа в блиндаж. Как его доставили на свои позиции, он помнил плохо. После перевязки санитарами стало легче. Когда к нему подошёл командир полка, на участке которого производилась разведка боем, он спросил:
– Задачу выполнили?
Седовласый полковник улыбнулся:
– Выполнили, старлей, выполнили. Спасибо. Нужного «языка» притащили. Пленный показал, что вчера немцы произвели перегруппировку, и огневые точки противника мы тоже выявили благодаря вашим действиям. Так что готовься, старший лейтенант, стать капитаном.
– Если выживу.
– Выживешь.
– Я ведь до Берлина дойти хотел.
– Ты выздоравливай, а Берлин мы и без тебя возьмём.
Кёнигсберг штурмовали без него, взятие логова фашистов тоже прошло без его участия. Победу Вячеслав Скворцовский встретил в госпитале, а ещё почти через три месяца он покинул его и отправился на Украину, чтобы отыскать девушку Зинаиду.
