— Я не требую сохранения тайны. Но хочу, чтобы вы понимали и дали понять другим — на кочевников не удастся как-то повлиять, используя эту информацию. И ажиотаж вокруг новости мы тоже не поддержим. Мой народ слишком привык жить изолированно, он не сможет быстро перестроиться.
Таген какое-то время молчит, переваривая наш разговор. Думаю, он немного потрясён сделанным открытием — уж слишком долгое время считалось, что на Скаро уцелели только талы и далеки. Наконец, размыкает губы:
— Можно ещё один вопрос, если я не надоел?
— Задавайте, — соглашаюсь я, едва не брякнув «подтверждаю».
— Почему вы держите дистанцию со всеми, даже друг с другом?
Хоть бы что-то интересное спросил, как про семью. А сейчас придётся использовать заготовленный и расписанный не мной ответ, в который я лишь вношу мелкие поправки, связанные с планом Императора:
— Наши предки жили в горах, их было мало. Крупных городов — таких, как у соседей, — тоже не существовало, скорее, это были посёлки городского типа. Привычка к большому личному пространству — характерная черта далов. Оказавшись в замкнутом пространстве, они очень быстро выработали привычку искусственно поддерживать расстояние минимум в вытянутую руку, иначе то и дело вспыхивали конфликты. Постепенно это стало жёстким правилом, а потом традицией, которой мы до сих пор придерживаемся. Если кочевник с кем-то сокращает дистанцию, значит, этот человек для него много значит. Само собой, в официальной и в рабочей обстановке это немыслимо, даже в голову не придёт. Бывают, конечно, исключительные ситуации, когда надо банально протянуть руку помощи — тут, само собой, не до личного пространства. Но обычно мы строго придерживаемся норм поведения. Сократить расстояние без причины — это для нас всё равно что голыми ходить.
Не вполне верное сравнение, нам ведь безразлично насчёт одежды — далеки ей вообще не пользуются, а поликарбидная оболочка — это не тряпка, это часть организма. Минимальный гардероб прототипов — это скорее дань подсознательному стремлению как можно меньше касаться незащищённым телом чего бы то ни было, чем реальная необходимость. Одежда — хоть и не живая чувствующая броня, но какой-никакой барьер между кожным покровом и окружающей средой. Однако талу-то это знать незачем, правда? У него вообще сегодня на ужин изрядная порция лжи, поданная и со вкусом оформленная далеком-прототипом.
— Поня-атно, — тянет Таген.
Ничего тебе не понятно, блондос. А понял бы — поседел от ужаса. Но надо поддерживать разговор.
— Теперь моя очередь. Откуда вам известно о Книге Пророчеств?
— Несмотря на то, что в определённые периоды войны она была запрещена, всё же несколько экземпляров хранились в закрытых правительственных библиотеках. Мы пережили достаточно долгий период одичания после Большого взрыва, но незадолго до окончательного отступления со Скаро нашли одно из таких хранилищ и сумели полностью его вывезти с планеты, несмотря на бои с далеками.
— Большой взрыв? — разумеется, он имеет в виду историю со взрывом нашего склада ядерных боеприпасов, но я строю недоумевающее выражение лица. Мама-радиация, какая же это сложная задача, управление мимическими мышцами. Без них жилось проще. — И вообще, расскажите, что происходило на Паатру… то есть на Скаро.
Всё. Я ему заняла рот по меньшей мере на местный час. Кроме того, у меня появился шанс изучить, что об истории родины думают талы, причём во всех подробностях. Это очень важно. Раньше бы я не догадалась до такого решения, но жизнь в земной семье поставила мозги на место, а необходимость общения с блондосами натолкнула на интересную идею, прямо сейчас. Мы никогда не придавали значения мнению планктона о себе, я это до сих пор постоянно отмечаю. Но быть может, пропаганда талов когда-то сыграла значительную роль в процессе объединения Местной группы против нас в течение Войны Времени. А значит, имея в ложноручках данные о текущей позиции ущербнутых блондосов, мы сумеем найти в ней слабые места и использовать их упреждающе. Как говорится, где тонко, там и рвётся. Очевидность, но почему-то мы ей редко пользуемся в отношении политических интриг.
